– Погоди, то есть все живое, что мы видели на Бьеноре, – это один Нечто? – Мелисса бросила взгляд на экран.

– И да и нет. У разных видов разные роли. Вот «шустрики», – я ткнул указкой на активных особей, которые как раз сейчас метались на экране, – симбиоты. Они занимаются доставкой пищи, а еще выполняют санитарные функции. Через «искры» идет связь между колониями.

– И все это – части разума планетарного уровня? – с сомнением протянул Райли. – Ты уверен, что верно все понял?

– Уверен.

– А почему мы улепетываем? – встрепенулась Мелисса. – Ведь мы могли бы…

– Что? – Я присел на высокую табуретку, стоявшую рядом со мной. – Мы пока ничего здесь не можем, рано нам еще. Что живыми удалось уйти – уже повезло.

– Это ты так решил? – резко уточнил Райли.

– Это я так согласился с мнением Нечто, – улыбнулся я.

– Так, может, зря? – Мысли Райли снова бурлили нескрываемым негативом в мой адрес.

– Ты хочешь, чтобы он и «Дедал» грохнул на планету вслед за телескопом?

– Не грохнул же, а теперь мы можем принять меры. Повесить ретрансляторы, к планете близко не приближаться. И вообще, почему мы должны тебе верить? Кто ты? Как перенес челнок к кораблю? Ведь у Алексея все попытки заканчивались сломанными кораблями. Ты сильно рисковал, перетаскивая корабль с людьми. – Райли заводил сам себя, набирая обороты раздражения.

Я закусил губу. Рассказывать, насколько я сейчас другой, мне не хотелось. Рассказывать, что я теперь умею и как контролирую то, что умею, – тоже. Ничего не рассказать?..

– Отстань от него, Райли, – вдруг вступился за меня Ву. – Я думаю, что прямой контакт существенно повлиял на его способности, просто Алексей, скорее всего, даже не осознает пока этого. Осозна́ет позже, может, и вас чему научит.

– Нас. – Я посмотрел на Ву. – Попробуй.

Надежда распустилась в китайце, как экзотический цветок, затронув почти все нервные центры его организма. Я видел это в цвете. Не хотел, но видел.

Ву протянул руку вперед, прищурился, и распад охватил не только руку, но и всего его целиком. Перестарался. Я подкорректировал разброс, помог вдохнуть в себя космическое ничто. Почувствовать одним нервом холодное дыхание газового облака, другим – горящий жар звезды. И легким движением собрал Ву.

Он никак не мог отдышаться. Смотрел совсем безумными глазами.

– Мы меняемся, – сказал я тихо. – От того, к чему прикасаемся. Только переставать быть людьми, человеческой гуманоидной расой, нам еще очень рано. Не вызрела наша индивидуальность до необходимого уровня. И в дальний космос, – я махнул рукой, – нам тоже рано. Но мы торопимся вырасти, и вот мы здесь. Будем учиться распадам.

– Мы, те, кто сейчас находится на этом корабле, можем, как бьенорцы, объединить сознания и выйти на новый уровень? – спросил кто-то из зала, я не разглядел кто.

– Можем, но не будем. Это как если бы древнему человеку притащили современный компьютер и показали кнопки, как он включается. Включать и выключать мы можем, а пользоваться по назначению – нет. – Меня обдало волной общего недовольства и разочарования, и я хмыкнул. – Зато обычным путем люди получат похожие способности лишь через много лет, а вы «жать на кнопку» можете хоть сейчас.

– Вы? – Райли снова прицепился к словам. – А ты? Уже вовсю «компьютером» пользуешься?

– Пожалуй, нет, – усмехнулся я. – Но все-таки более продвинутый пользователь. Кое-чему, наверное, могу и вас научить, правда не уверен, что это нужно. Точно знаю, что небезопасно.

Еще какое-то время мы разговаривали, обсуждали распады и способности, готовность и неготовность человечества к глобальным изменениям.