– Да. – Акихиро обернулся к Ву.

Тот будто проснулся, взмахом руки активировал заснувшие вместе с ним экраны на пульте управления, после чего повернулся ко мне и спросил:

– Мы же по-человечески, да? Через шлюз зайдем? Давай я сам заведу?

– Заводи, – легко согласился я.

Мне вообще сейчас все было легко и безразлично. Потому что мозгами я пока окончательно в человека не собрался. Оставалось во мне еще что-то чужое.

– А ты точно в порядке? Не медицински, а как Алексей?

– Скоро буду, – я ободряюще улыбнулся.

Райли ждал нас рядом со стыковочным узлом. Других людей видно не было, но я ощущал их присутствие на корабле и сжигающее их любопытство. Райли был насторожен и угрюм. Ему не нравился ни способ перемещения челнока к кораблю, ни само мое возвращение. Он не знал, что со мной делать, несмотря на то что видел медицинский отчет. Видел и не верил.

Я читал сейчас каждого так, будто в этот момент становился им. Не получалось выстроить нормальных границ, не заходить в чужое «я», не топтать там в мыслях и эмоциях. Вот и у Райли я непроизвольно уменьшил негатив до того, как осознал, что делаю это.

– Поговорим? – сухо, даже после коррекции, поинтересовался он.

– Я бы кофе выпил. Пожалуйста, – попросил я, стараясь быть дружелюбным.

Райли кивнул и пошел впереди, как оказалось, в столовую. Так что я, не стесняясь, взял еще и еды.

От меня ждали объяснений, но я не понимал, как можно что-то объяснить без того погружения, которое пережил я сам. И вот ел, пил кофе, смотрел на хмурого Райли и пытался подобрать слова.

Говорить мы начали уже в конференц-зале, куда набился весь экипаж. Я настолько рельефно чувствовал присутствие каждого человека, что ощущал себя двигающимся по волнам – от одной эмоции к другой, от одного электрического взаимодействия к другому. Это очень сбивало. Придется научиться как-то закрываться от такого восприятия, если оно, конечно, со временем не пройдет само.

Вместо того чтобы начать с распадов и законов мироустройства, я стал рассказывать о том, что же представляет из себя население Бьенора. Мелисса вывела на мониторы отснятое в «городах» видео.

– Видите, отдельные особи общаются световыми и электрическими сигналами, мы уже пытались найти в них закономерности. Путь верный. Если выделим больше ключевых последовательностей, сможем довольно точно интерпретировать попавший в кадр кусок «разговора».

– А зачем они собираются в колонии, ты не выяснил? – Мелисса оторвала взгляд от экрана и с интересом уставилась на меня.

– Как мы и предполагали, объединение в группы делает бьенорцев «умнее».

– Что? Но наши опыты этого не подтвердили. – Мелисса аж встала, словно это могло ей помочь лучше понять, что я говорю.

Я пожал плечами.

– На самом деле бьенорцев как таковых и нет, есть единое постсингулярное сознание. Все колонии давно слились в единую сеть, создав общепланетарный разум – то самое Нечто, с которым я общался.

– Как вычислительный кластер, – хмыкнул Ву.

– Не совсем, сложнее.

– Ну? – Мелисса нетерпеливо подошла еще ближе ко мне. – Что значит сложнее?

– Он воспринимает пространство и время как единое целое. Фактически существует во всех его точках одновременно, но на таком уровне мы его воспринимать не можем. То Нечто, с которым я раньше встречался, возникает в точках пространства-времени, где основная сущность концентрирует свое внимание. Примерно так. Для более точного описания у нас в языке нет не только слов, но и нужных понятий.

– На всем протяжении пространства и времени? – Ву удивленно распахнул глаза.

– Да.

– Погоди, то есть все живое, что мы видели на Бьеноре, – это один Нечто? – Мелисса бросила взгляд на экран.