Я развернулся и пошел к выходу.

– Стой, – Виктор окликнул меня, когда я уже подошел к самой двери. – Раз уж друзья, то в космос позвать не забудь.

– Там будет проблемно. – Я оглянулся.

Виктор вздернул брови и заржал.

– А ты думаешь, на скорой не проблемно? Так-то, когда тебя шатать перестанет, можем выпить пива, расскажу пару историй.

Я смотрел на него, и в голове вертелась мысль, что плевать мне на все эти желоба и шарики в них. В моем будущем он не умрет.

* * *

В больнице я пробыл недолго. Уже утром следующего дня меня выписали, выдав сосудоукрепляющие таблетки и посоветовав чаще бывать на воздухе. Но Ольга настояла, чтобы я пару дней полежал в номере. На всякий случай. Напугала ее наша ночная поездка на скорой. Если честно, какая-то слабость пока оставалась, так что спорить я не стал. К тому же удаленный доступ к университетскому кластеру мне дали, заниматься расчетами можно откуда угодно. А с перенастройкой установки и тестовыми прогонами Ольга с Антоном справятся и сами.

Оставалось поговорить со старшим Боровским, и лучше лично. Не зря же мы прилетели в Питер. Решив, что несколько часов постельный режим подождет, я назначил встречу. Заскочу в университет по пути из больницы, главное, Ольге на глаза не попадаться.

Днем в лаборатории Максима Геннадьевича было оживленно и шумно, поэтому мы перешли в примыкавшую к ней небольшую переговорку. Он быстро набросал на стене мои уравнения. Дописал еще два, размашисто обвел их синим маркером. Зачеркнул константу, отвечающую за уровень флуктуаций g-поля, и ввел его через дополнительный параметр.

– Да, эта система уравнений полнее, мы пробовали ее использовать, – заметил я. – Но в таком виде не получилось найти общего решения. А если считать численными методами, то не укладываемся по времени. Вы говорили, что есть компромиссный вариант.

– К этому я и веду, – не переставая писать, ответил Боровский. – Нехитрым преобразованием приходим к простым уравнениям в частных производных. Фоновый уровень g-поля меняется медленно, аппроксимируем его флуктуации квадратичной функцией. По сравнению с константой это даст гораздо лучшую точность. И теперь система легко интегрируется.

Закончив с выкладками, он обвел результат синей линией и дважды подчеркнул, видимо, для большей убедительности. Я подошел к стене, проверяя записи.

– И еще один момент, на подумать, – поднял маркер Максим Геннадьевич. – При извлечении квадратного корня вы отбрасываете отрицательное временно́е отклонение от мировой линии, рассматривая только положительное. Мне кажется, что зря. Да, в современной экспериментальной физике отрицательное время никто не использует. Но с точки зрения математики оба корня равноправны. В полученных параметрах импульса ничего невозможного нет. Думаю, проверить второй вариант было бы как минимум интересно.

– На самом деле в первых опытах мы пробовали оба варианта, – сознался я. – Но поймать перемещенные частицы получалось только в случае с положительным отклонением. Поэтому второй корень отбрасываем, а положительное отклонение минимизируем. В текущем эксперименте ожидаем получить околосветовую скорость перемещения. Конечно, отрицательное отклонение от мировой линии – это сверхсвет. Но, похоже, для его достижения просто использовать отрицательный корень недостаточно.

– Ну, что же, – развел руками Максим Геннадьевич, – отрицательный результат тоже результат. Иногда нужно стукнуться об стену, чтобы убедиться, что она настоящая.