– Может быть, мне лучше уйти, пока его нет?

У Малкольма перехватило дыхание при виде ее совершенной красоты. Джейми нерешительно потянулась за платьем, и Малкольм вздохнул, с сожалением взглянув на кувшин.

– Ты права, оставим это развлечение до следующего раза. Я вовсе не хочу, чтобы ты рисковала жизнью, лазая туда-сюда по стене.

Джейми подошла к нему ближе, и Малкольм почувствовал, как его решимость тает с каждым ее шагом. Он не мог устоять против прелести ее женственно-округлого тела, длинных ног, густых волос, крепкой юной груди.

– А что ты собирался делать с вином? – спросила она, уронив платье и кладя руки ему на грудь.

– Ну, видишь ли, – хрипловато начал Малкольм, – поскольку у меня здесь только один кубок и он принадлежит тебе, как гостье, я надеялся, уложив тебя обратно в постель и вылив на тебя это вино, слизать его с твоего тела. Думаю, таким способом я смогу расправиться с целым кувшином!

– Малкольм, ты же не переносишь вина!

– Ради такого удовольствия я готов мириться и с тошнотой, и с головной болью.

Даже в свете единственной свечи он видел, как Джейми покраснела. Но спустя мгновение она с улыбкой указала ему на другой кувшин, стоящий на столике.

– Это вода, Малкольм?

– Да, дорогая.

– Любовь моя, я умираю от жажды. Не испробовать ли мне твой способ?

– А как же стражник? – спросил Малкольм.

Джейми беззаботно тряхнула головой.

– Будем надеяться, что сегодня ночью он встретил свою истинную любовь.

– И не расстанется с ней до рассвета!

– Я уверена, так оно и будет, – с улыбкой ответила Джейми.

Глава 36

Джейми хотела свернуться калачиком, чтобы снова заснуть, но чья-то грубая, мозолистая рука легла ей на лоб, не давая пошевелиться. Это мастер Грейвс, догадалась Джейми. Она хотела взглянуть на него, но не могла поднять отяжелевших век. Вокруг слышались голоса – удивленные, недоверчивые, встревоженные; Джейми разобрала, что говорят о ней.

– Многие умирали от меланхолии, – озабоченно говорил доктор.

– Но это случилось так внезапно! Ведь еще вчера вечером она казалась совершенно здоровой!

В голосе Френсис слышалось недоверие: Джейми надеялась, что доктор сумеет убедить графиню в серьезности мнимой болезни ее подруги, то есть самой Джейми. Мысли Джейми путались, и слова цеплялись одно за другое, все было как в тумане.

– Миледи, за мою долгую жизнь мне встречалось немало подобных случаев. Меланхолия часто начинается внезапно. Мой наставник в Кембридже говаривал, что причины ее коренятся в душе, а не в теле.

Что-то мягкое и мокрое легло на лоб. «Тряпица, смоченная снотворным», – вспомнила Джейми. Теперь она снова уснет.

– Причины болезни – в душевном страдании, леди Френсис, – продолжал мастер Грейвс. – То, что последователи Галена называют неравновесием внутренних жидкостей. У нервных натур к такому состоянию может привести любое сильное волнение или тревога. Более всего мы должны сейчас опасаться мозговой лихорадки!

– Ох, мастер Грейвс! – теперь в голосе Френсис звучала искренняя тревога.

– Если вы, миледи, хотите узнать, что спровоцировало приступ, вспомните события последней недели. Может быть, мистрис Джейми получила какую-нибудь печальную весть? Или что-то ее расстроило?

«Все идет как нельзя лучше», – сонно думала Джейми. Доктор ловко избегает вопросов Френсис. Вместо этого он заставляет ее саму отвечать на вопросы. Интересно, что она скажет? Однако графиня предпочла промолчать.