– Леди Френсис, – прервал краткое, молчание нежный голосок Мэри, – но ведь завтра Джейми должна ехать во дворец! Его светлость ждет ее в конце недели! Бедный лорд Эдвард – мы не можем заставлять его ждать!

– Знаешь, Мэри, – резко ответила леди Френсис, – переживания Эдварда меня сейчас не волнуют. Мастер Грейвс говорит, что меланхолия смертельно опасна. Так что лорду Эдварду придется подождать, хочет он этого или нет. Джейми никуда ехать не может.

– Но как же…

– Мэри, не лучше ли тебе заняться своим делом? – Графиня редко позволяла себе резкости, очевидно, сейчас она была слишком взволнована. – Ты, кажется, забыла, что мой муж приходится лорду Эдварду братом! Серрей все ему объяснит, не волнуйся. А мы должны сделать все, чтобы Джейми выжила. Сейчас меня не интересует ничего, кроме ее жизни и здоровья. Ты все поняла?

Даже сквозь дремоту Джейми различила, как Мэри что-то сердито пробормотала и выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Через мгновение – или, может быть, прошел целый час? – графиня заговорила совсем другим тоном:

– Мастер Грейвс, что мы можем сделать для бедняжки Джейми? Как ей помочь?

Компресс приятно грел голову: что-то покалывало кожу, и по всему телу распространялось ощущение легкости, невесомости. Но даже в таком состоянии Джейми сознавала, что Френсис искренне беспокоится за нее, и душа ее наполнялась теплым чувством к этой женщине.

– Все, что мы можем сделать, – не мешать ее организму бороться с болезнью. Пусть спит: сон не принесет ей вреда. Я, кажется, говорил, что такие приступы случались у нее и раньше?

– Говорили.

– И все обходилось. Правда, сейчас ее организм сильно ослаблен.

Врач смочил тряпку новой порцией снадобья и снова положил ей на лоб. Джейми чувствовала, что падает – медленно, легко, словно кружащийся в воздухе осенний лист, все ниже и ниже. Парить в воздухе было приятно, но сердце не оставляла смутная тревога: кто знает, что ждет ее там, на дне бездны?

– Учтите, миледи, всякая попытка разбудить ее может оказаться роковой. Если начнется мозговая лихорадка – это верная смерть.

– Но она выздоровеет? – дрогнувшим голосом спросила Френсис.

– Думаю, да. Она молода и здорова: главное – не мешать. Ее тело само справится с болезнью. Через несколько дней она просто проснется свежей и отдохнувшей.

Голоса у постели стали далекими и невнятными. Серрей… гонец… лекарство… Малкольм… При слове «Малкольм» Джейми хотела открыть глаза, но ее поглотила тьма.

Не обращая внимания на шепот Кэтрин, Малкольм повернулся к графу и его жене. Они только что послали во дворец гонца с письмом к герцогу. Несколько минут назад Малкольм идеально сыграл свою роль, изобразив удивление и горе по поводу тяжелой болезни, столь внезапно поразившей Джейми. Конечно, он любил и уважал Серрея и леди Френсис, но все же не мог до конца им доверять.

Кэтрин положила руку ему на колено и повторила свой вопрос:

– Не знаете ли вы, отчего с нашей кузиной случилось такое несчастье?

Малкольм осторожно снял ее руку с колена.

– Почему вы думаете, госпожа, что я могу знать об этом больше вашего?

– Н-ну-у… – протянула Кэтрин, водя пальцем по льняной скатерти. – Ведь вы с ней родом из одних мест и, как я слышала, выросли почти что в одном доме. Можно предположить, что вас связывают общие интересы и увлечения?

– Не понимаю, о чем вы, – раздраженно начал Малкольм. – Какая может быть связь между интересами Джейми и ее болезнью!

Вместо ответа Кэтрин облизнула губы, не сводя с него красноречивого взгляда из-под неправдоподобно длинных ресниц.