– Не давайте ей больше лекарств, – потребовал Малкольм. – Серрей уже отправил письмо отцу: он не пошлет Джейми во дворец, пока та окончательно не по правится. А слабость можно изобразить и без столь сильных средств.

Грейвс кивнул:

– Я и сам подумывал, что пора прекратить прием лекарств. Кадди, горничная мистрис Джейми, уже начала беспокоиться о своей госпоже. Очень преданная женщина.

Охотники садились в седла, готовые отправляться в путь. Малкольм свистом подозвал своего коня.

– Когда вы уезжаете? – тихо спросил врач.

Малкольм вскочил на коня и наклонился, притворяясь, что поправляет стремя.

– В канун Иванова дня. Может быть, даже раньше.

– Меньше чем через неделю! Послушайте, голубчик, к этому времени она еще не сможет двигаться достаточно быстро!

– Тогда мы что-нибудь придумаем. – Малкольм ощупал пояс, где было спрятано еще не прочитанное письмо. – Впрочем, кто знает, какие новости принесли вы мне сегодня? Может быть, побег придется отложить. Возможно, времени у нас больше, чем мы думаем.

***

Дверь отворилась, на пороге комнаты стоял герцог Норфолк. Эдвард поспешно сунул за пояс письмо от Кэтрин, которое он не успел прочесть.

Герцог не сел и не стал наливать себе вина. Даже не вошел – так и стоял у дверей. Эдвард еще не осужден, ему даже не предъявлено обвинение, однако хитрый царедворец уже торопится отречься от запятнанного сына. Ни улыбка его, ни слащавый тон не могли обмануть Эдварда.

Рыцарь знал, зачем явился его отец. Гонец, принесший ему письмо от Кэтрин, сообщил, что доставил герцогу весть от Серрея. С Джейми случилось что-то непредвиденное: кажется, она заболела или что-то в этом роде – в общем, не приедет. Подробностей гонец не знал, но намекнул, что в письме мистрис Кэтрин Эдварду написаны все подробности. Эдвард машинально похлопал себя по поясу, где лежало письмо.

– Итак, отец, моя милая нареченная решила снова поиграть в недотрогу?

– Она больна, Эдвард. Но скоро поправится, – добавил герцог. – Серрей уверил меня письмом, что отправит ее во дворец, как только ей станет лучше.

– К тому времени моя голова уже будет торчать на пике! – с горькой усмешкой ответил Эдвард и одним глотком опорожнил свой кубок. – Или вы полагаете, что письмо брата послужит мне защитой? И лорды судьи оправдают меня, поверив моим собственным словам? – Он горько усмехнулся. – Как сейчас вижу, я поднимаюсь со скамьи и говорю: «Помилуйте, милорды, меня никак нельзя казнить – ведь я жених Джейми Тюдор! Да, милорды, вы не ослышались: Джейми – незаконная дочь короля. И не кто иной, как я сам, установил истину. Не правда ли, как благородно с моей стороны – воссоединить отца с давно потерянной дочерью!»

– Я напишу его величеству и попрошу отложить слушания, – резко прервал его герцог.

– Может быть, не стоит? – мрачно прервал его Эдвард. – С вашей репутацией, отец, боюсь, вы принесете мне больше вреда, чем пользы. – Он судорожно схватился за кубок, словно утопающий за соломинку. – Разве я теперь не обуза для вас? Благодаря страсти короля к Кэтрин наша семья была уже на вершине благополучия, и вдруг какой-то провинившийся сын может все испортить! Неудивительно, что вы во мне разочарованы! – Эдвард отсалютовал отцу вновь наполненным кубком и опрокинул в рот все до последней капли.

– Я действительно разочарован, – угрюмо ответил герцог, по-прежнему стоя в дверях, – но не твоим предполагаемым проступком, а нынешним твоим малодушием! Только из-за того, что ты под арестом…

– Скажите лучше, в заточении, – поправил его Эдвард.