– Сэр, если не возражаете, я была бы счастлива остаться. Мистрис Джейми еще слишком слаба – что, если ей станет дурно?

Генрих молчал, уставившись на женщин ничего не выражающим взглядом.

– Ваше величество, – добавила Джейми, тоже низко приседая, – я была больна и только сегодня встала с постели. Может быть, ваше величество извинит нас.

Джейми презирала сама себя за этот трусливый, униженный тон. Но что оставалось делать? «Осталось совсем немного, – уговаривала она себя. – Потерпи еще один день – и все кончится».

Тягостная минута прошла в молчании; наконец король небрежно кивнул.

Повернувшись к леди Френсис, Генрих вежливо предложил ей сесть. Но сверлящий взгляд его хищных глаз ни на секунду не отпускал из поля зрения Джейми. Девушка догадывалась, что король ищет в ней фамильного сходства. Мэри Болейн была меньше ростом и, если верить портретам кисти тети Элизабет, шире в груди и в бедрах. Ростом и статью Джейми пошла не в мать, а в тетку.

Именно поэтому никто никогда не сомневался, что она родная дочь Элизабет.

Но сейчас Джейми думала не о росте или фигуре, а о лице. Ибо, вглядываясь в короля, она с ужасом и отвращением узнавала в его безобразно оплывших чертах самое себя. Тот же нос, тот же энергичный рисунок бровей, тот же чувственный рот и упрямый подбородок. Пусть Джейми сравнивали с Мадонной, а король походил на дьявола, даже при свете свечей сходство было несомненным.

Наконец Генрих Тюдор заговорил, и хриплый голос его прорезал молчание, словно удар кинжала.

– Я слышал, что вы – внучка Томаса Болейна.

– Это правда, ваше величество, – тихо ответила Джейми.

– Странно, что я ничего о вас не слышал. Ведь ваш дед много лет находился при дворе!

– Я выросла в другой стране, – ответила Джейми, – и впервые увиделась с дедом лишь за несколько недель до его смерти.

Король снова впился взглядом в ее лицо. Затем взял со стола какую-то драгоценность – в дрожащем пламени свечей ярко сверкнул изумруд.

– Сколько вам лет, госпожа?

– Девятнадцать. – По спине у Джейми побежали мурашки. Откуда, черт возьми, попало к королю ее кольцо? Джейми едва не выпалила этот вопрос вслух, но вовремя сообразила, что сейчас лучше не говорить лишнего.

Маленькие острые глазки короля внимательно следили за выражением ее лица, подмечая каждую перемену, любую мимолетную реакцию.

– Это ваша безделушка?

Джейми на мгновение запнулась: на мясистой руке короля она заметила перстень, как две капли воды похожий на ее собственный. Пути назад не было.

– Да, ваше величество.

– Откуда она у вас?

Генрих раскачивал кольцо на цепочке, и Джейми, словно зачарованная, следила за его движениями.

– Это талисман, подаренный мне родителями, – прошептала она наконец.

Король бросил кольцо на стол и, поднявшись с места, вперевалку направился к ней.

Слепая, безрассудная паника охватила Джейми. Она бросила отчаянный взгляд в сторону Френсис – та сидела, чинно сложив руки на коленях, не отрывая глаз от короля.

– Мы не спросили вас о ваших родителях. Очевидно, ваша мать приходится дочерью Томасу Болейну. – Он подошел совсем близко, и Джейми почувствовала, как взмокли ладони.

– Приходилась, ваше величество.

Он стоял рядом, нависая над ней всей разжиревшей тушей. Храбрость Джейми испарилась без остатка; не смея взглянуть королю в лицо, она уставилась на огромный золотой медальон, сверкающий у него на груди. Наступило долгое молчание; Джейми чувствовала, что король изучает ее.

– Черные как смоль волосы и белоснежная кожа.