Кэтрин выпрямилась: глаза ее пылали огнем страсти.

– Иди же ко мне! – воскликнула она и, сорвав чепчик, тряхнула головой, так что роскошные волосы ее рассыпались по плечам.

Сильным движением рыцарь повернул ее спиной к себе и опрокинул поперек кровати. Смеясь, Катрин пыталась повернуться к нему лицом, но он удержал ее. Торопливо задрав пышную юбку женщины, он обнажил стройные, словно выточенные из слоновой кости, ноги и круглые белоснежные ягодицы.

Кэтрин была уже готова – как обычно. Рыцарь чувствовал, как охватывает его грубое первобытное желание, гонящее прочь все посторонние мысли, все тревоги и опасения. Он вошел в нее одним мощным движением, и хриплый стон наслаждения, вырвавшийся из ее уст, стал ему наградой.

Рыцарь лежал недвижно, ожидая, пока сама Кэтрин задвигается под ним, все глубже принимая его в себя. Зарывшись руками в ее золотистые волосы, он повернул ее лицо к себе – и увидел затуманенные страстью глаза и приоткрытые пухлые губы, сквозь которые виднелся розовый язычок.

Медленно, томительно медленно рыцарь подался назад. Затем снова вошел в нее. И снова вышел… и так еще и еще раз, все быстрее и быстрее. Кэтрин стонала все громче, но рыцарь ее уже не слышал. Он не помнил и не замечал ничего, кроме пульсации ритма и нарастания бешеного, ослепляющего наслаждения. Наконец тело его выгнулось в последней чувственной судороге – и он изверг семя в трепещущее лоно красавицы.

Прошло несколько минут, прежде чем рыцарь встал и привел в порядок свою одежду. Кэтрин, перекатившись на спину, положила руку на грудь и чувственным движением ласкала собственные соски. На прекрасном лице ее застыла странная полуулыбка, в которой рыцарю чудилась насмешка. Эту улыбку он видел на лице Кэтрин Говард уже много раз…

За окном послышалось ржание лошадей и людские голоса.

– Король едет, – произнес рыцарь, кивнув в сторону окна. – Вставай и прими приличный вид, сладкая моя распутница.

– Неужели я выгляжу неприлично? – игриво спросила Кэтрин, очерчивая пальцем кружок возбужденного соска.

– Для меня – вполне прилично. Но если хочешь стать королевой, тебе лучше соблюдать осторожность. – С этими словами рыцарь направился к дверям.

– Не беспокойся, я сумею сладить со старым ворчуном. – Кэтрин поднялась и начала застегивать платье. Взявшись за ручку толстой дубовой двери, рыцарь в последний раз оглянулся на любовницу – на лице ее играла все та же загадочная усмешка.

– И вот что, Эдвард: постарайся завтра пораньше вернуться с охоты.

Ты ему неверна и сама знаешь это.

Джейми закатила глаза и беспомощно развела руками:

– Кому неверна, Мэри?

– Джейми Макферсон, перестань притворяться, ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Об Эдварде.

Джейми громко и не вполне естественно расхохоталась. Но Мэри не поддержала ее веселья: она молчала, и на лице ее было написано жестокое осуждение. «Похоже, – подумала Джейми, – на этот раз обернуть дело в шутку не удастся».

– Хорошо, не будешь ли ты так добра объяснить, какой мой поступок является, по твоему мнению, проявлением неверности?

– Пожалуйста! Где ты провела последние две ночи? Молчишь? Хорошо, я скажу: ты спала, – это слово Мэри произнесла со священным ужасом в голосе, – в комнате того человека! А в самую первую ночь после отъезда Эдварда чуть не каждый час бегала к нему! Как ты думаешь, что скажет Эдвард – и вся семья, – когда узнают, что эта недотрога Джейми, которая боится на минуточку остаться наедине с женихом, днюет и ночует в комнате у постороннего мужчины? А о чувствах Эдварда ты подумала? Он без ума от тебя, он страдает в разлуке, а ты… ты…

Джейми сжала голову ладонями, глядя на кузину, словно на сумасшедшую.