– Ах, Джейми, я совсем запуталась! – Мэри со вздохом побрела к окну. – Ты знаешь, я полюбила тебя, как сестру. Кэтрин уехала ко двору, и теперь только ты спасаешь меня от одиночества. Но мне становится страшно, когда я вижу, как ты нарушаешь все правила.

– Мэри, какие «правила» ты ставишь выше христианского долга? Разве наш добрый герцог запрещает домашним заботиться о ближних?

– Нет, конечно, нет! Но ты все делаешь не так, как принято. А семья Говард, ты же знаешь, очень привержена старым обычаям.

– И, разумеется, эти обычаи всегда хороши, а герцог всегда прав! – с горечью заметила Джейми.

Мэри кивнула с самым серьезным видом…

– Разумеется. Его светлость хочет нам всем только добра и всегда знает, как лучше. Мы должны быть благодарны за его заботу.

– О, Мэри! – простонала Джейми. При одной мысли о подобной слепой вере она почувствовала приступ дурноты.

– Посмотри, что наша семья сделала для Кэтрин! – порозовев от волнения, продолжала Мэри. – Она не старше нас с тобой – и благодаря герцогу выходит замуж за самого короля!

Джейми промолчала. Не объяснять же в самом деле глупышке Мэри, что участи жены Генриха Восьмого едва ли можно позавидовать!

– А теперь взгляни на меня! – с пафосом продолжала Мэри. – Как меня растили! Как воспитывали! Я получила такое образование, каким могут похвастаться не многие женщины в Англии! Я наслаждаюсь такими благами жизни, какие и не снились другим девушкам! А когда придет время, я выйду замуж за знатного лорда! И все потому, что я из семьи Говард!

Джейми прикусила язык, чтобы не рассмеяться. Кому, как не ей, знать, что образование Мэри оставляет желать лучшего, и это еще мягко сказано! Девушка не говорила ни на одном языке, кроме родного, не имела понятия о риторике и логике, а ее познания в истории ограничивались семейными преданиями.

– Мэри, твоя верность семейным устоям заслуживает только восхищения.

– А кому, как не тебе, Джейми, – продолжала Мэри, – благодарить герцога! Его светлость пригласил тебя сюда и обходится с тобой, как с родной, – а ведь всем известно, что твоя бабушка была любовницей Томаса Болейна! С законной женой Болейна – сестрой его светлости – ты никак не в родстве; однако мы приняли тебя как родную и называем кузиной, хотя в тебе нет ни капли крови Говардов.

– Мэри, как ты не понимаешь…

– И даже несмотря на то, что в твоих жилах течет французская и шотландская кровь!

Французская и шотландская кровь! Мэри говорила что-то еще, но Джейми ее не слушала. Никто не знал, что Элизабет Болейн и Эмброуз Макферсон – ее приемные родители: настоящей матерью Джейми была Мэри Болейн, сестра Элизабет. После смерти Мэри, чтобы спасти малышку, Элизабет назвала ее своей дочерью, и Эмброуз согласился на это, обещая хранить тайну. Постепенно они полюбили девочку как родную. Но Джейми вовсе не собиралась рассказывать об этом Говардам.

Год, проведенный под крышей герцога, внезапно показался Джейми вечностью. Как легко она забыла все, чему научилась на родине! Как легко примирилась с тем, что шло вразрез с ее заветными убеждениями! Да, она бунтовала в мелочах, но ведь уступала в главном. Она позволила себе сдаться, раствориться в блестящей и шумной жизни дворца Кеннингхолл.

На самом деле – это только маска. Джейми не забыла Шотландию: в душе ее по-прежнему звучала суровая музыка северного ветра. Ее вырастили горы. Ветер научил ее ценить свободу. Она не позволит людям из замка, тусклым и холодным, как здешние туманные равнины, управлять ее жизнью! Она благодарна за приют – это правда.