– Он болтает без перерыва! – возмущалась Кадди.

– От нее ни словечка не добьешься! – кипел праведным гневом Малкольм.

– Уж слишком он бойкий для тяжелораненого! – ворчала Кадди.

– Молчала бы лучше, старая карга! – огрызался Малкольм.

Призвав на помощь все свое терпение, Джейми наградила Малкольма убийственным взглядом и попросила Кадди принести ужин, оставленный на кухне. Но Кадди решительно заявила, что ноги ее больше не будет в этой комнате – по крайней мере сегодня. А ужин она оставит у дверей.

Джейми гордилась преданностью служанки. Кадди не забыла Малкольму обиды, год назад нанесенной ее хозяйке. Но не меньше радовалась Джейми и тому, что Малкольму не пришло в голову заговорить о своей свадьбе – ведь тогда Кадди могла бы, не выдержав, нарушить обет молчания и выдать тайну своей госпожи.

Все еще упрямо качая головой и что-то ворча себе под нос, Кадди покинула спальню.

«Вот и отлично», – подумала Джейми. На вид Малкольм уже почти здоров, и этой ночью сиделка ему не понадобится. Джейми перестелит ему постель и отправится к себе. Ее измучили три бессонные ночи и совсем уж доконала ссора с Мэри: сейчас Джейми хотелось только одного – рухнуть в постель и заснуть.

Однако не успела Кадди закрыть за собой дверь, как Малкольм ринулся в атаку.

– Как же наша прекрасная леди провела чудный погожий денек? – язвительно поинтересовался он. – Подсчитывала золото, которое вы с любовником рассчитываете за меня выручить? Или крутила хвостом перед конюхами?

Джейми бросила на него гневный взгляд, но промолчала. Нет, ему не удастся вывести ее из себя.

– Знаешь, оказывается, очень полезно лежать и ничего не делать. Столько узнаешь интересного! Недавно, например, я слышал премилую беседу о том, как твой Эдвард лапал тебя – уж прости за грубое выражение – в саду на глазах у дюжины слуг.

Джейми не собиралась вступать с ним в перебранку. Ему только этого и нужно. Она будет молчать. Укрепившись в таком решении, она подошла к кровати, чтобы сменить повязку. Этого Кадди делать не осмеливалась: она говорила, что боится подходить к Малкольму близко, и, по совести говоря, Джейми не могла ее винить.

– Ты только посмотри на себя! Тебе не стыдно?

Джейми опять промолчала. Решение ее не вступать в перепалку было твердым.

– Что на тебе за платье? Это что, английская мода?

Женщина, где твоя скромность?

Джейми опустила глаза. На ней было летнее платье из желтого льна с квадратным вырезом, обнажающим начало ложбинки между грудями. Другие женщины в замке носили наряды куда более смелых фасонов.

– Платье как платье! – все-таки ответила она, не удержавшись.

– В самый раз для английской шлюхи.

Джейми смерила его презрительным взглядом и отвернулась.

– Что ж ты отворачиваешься? Разве я говорю неправду?

Стиснув зубы, Джейми расстилала на столике чистую повязку. Она не опустится до спора с этим ничтожеством. Не покажет, как задевает ее обидная и несправедливая брань. Он только этого и хочет – не дождется!

– Жаль, конечно, но что делать? – продолжал Малкольм, словно приняв ее молчание за знак согласия. – Сделанного не воротишь, и потерянную честь, как говорится, обратно не пришьешь. Какие у тебя планы на нынешнюю ночь? Снова спать в кресле?

Джейми старательно избегала его взгляда. Лицо ее пылало, внутри все кипело: она чувствовала, что взорвется, едва взглянет в самодовольную ухмыляющуюся рожу своего мучителя!

Малкольм подтянул одеяло, обнажив ногу и бедро, и похлопал по кровати рядом с собой.

– Приляг лучше здесь.