Джейми сделала шаг к кровати, но Малкольм схватил ее за руку.

– Не так быстро! – прорычал он.

Джейми удивленно подняла заплаканные глаза. Взгляд Малкольма был холоден и суров, но сердце его обливалось кровью. Он знал, что никогда больше не увидит Джейми нагой, никогда больше не сожмет ее в объятиях. Он надеялся, что она откроет ему двери в рай – но в этом раю уже побывал змей, и небеса обернулись адом.

Она никогда не станет его возлюбленной. Она принадлежит другому.

Малкольм знал, что сохранит в памяти сегодняшнюю ночь навсегда.

– Подойди сюда. – Голос его прозвучал хрипло и жутко даже для его собственных ушей. – Раздень меня!

Поколебавшись, Джейми робко протянула руку. Малкольм поймал ее за запястье и рванул к себе. Джейми, не удержавшись, упала ему на грудь; глаза ее светились надеждой и ожиданием. Малкольм положил ее руку на свое напряженное естество. Вздрогнув, Джейми прижалась горячей мокрой щекой к его груди, и Малкольм, забыв обо всем, зарылся лицом в ее благоуханные волосы цвета воронова крыла.

Он понял, что больше не владеет собой. Не рассуждая, едва ли понимая, что делает, он покрывал поцелуями ее волосы, лоб, виски, нежное ушко. Но когда Джейми склонила голову набок и тихо застонала, Малкольм мгновенно вспомнил, что решил унизить ее, а вовсе не доставлять ей наслаждение.

– Я сказал, раздень меня!

Неловкими, дрожащими руками Джейми развязала шнурки на его штанах и хотела отпрянуть, но Малкольм снова поймал ее руку и просунул в прорезь. Несколько мгновений Джейми сопротивлялась. «Откуда только скромность взялась», – едко подумал Малкольм. Но затем ее пальчики осторожно обхватили его напряженное орудие, погладили сухую горячую кожу – и у Малкольма захватило дух.

Он забыл обо всем.

Только что они стояли у кровати – а в следующий миг она уже лежала поперек постели, призывно раскинув ноги. Держа ее за руки, чтобы она не вздумала сопротивляться, Малкольм с неведомым прежде голодом впился губами в ее грудь. Джейми извивалась под ним, и ее тихие стоны отвечали его желанию. Приподнявшись, он проник рукой в самое сокровенное ее место и гладил, и ласкал его, пока оно не увлажнилось и не открылось ему навстречу.

Джейми уже не стонала, а тихо вскрикивала: эти крики будили в душе Малкольма что-то первобытное, почти звериное. Каждый мускул в его теле напрягся, как сжатая пружина. Он взглянул на нее: глаза Джейми были зажмурены, губы полуоткрыты. Ее руки, которые он уже давно отпустил, гладили его спину.

Малкольм не мог больше ждать. Скользнув ладонями под ее крепкие ягодицы, он приподнял Джейми и вошел в нее одним мощным толчком.

А затем наступило прозрение – и Малкольм Маклеод проклял день, когда родился на свет.

Глава 22

Малкольм стоял у камина, уставившись невидящим взглядом на приоткрытое окно. Сквозь спущенные шторы пробивались первые лучи рассвета; холодный предутренний ветерок колыхал занавеси, заставляя Малкольма вздрагивать. Но шотландец не замечал холода; уже почти час он стоял у камина, устремив взор в пустоту. Рассвет не принес его душе облегчения.

Она ушла. Молча, не глядя на него, оделась и выскользнула в окно. Малкольм не смог остановить ее: язык его как будто присох к горлу. Даже под страхом смерти он не смог бы вымолвить ни слова. У самого окна Джейми остановилась, обернулась к нему, словно хотела что-то сказать, но покачала головой и, как птичка, выпорхнула в ночь.