– Что взять с мужчины! Зато Джейми с ними – как рыба в воде!

– И на редкость голосистая рыба, женушка!

Малкольм прислушался, пытаясь разобрать разговор Джейми с рыжей малюткой, но Серрей и Френсис мешали слушать. Он мог только любоваться красотой своей возлюбленной – впрочем, и этого ему было достаточно.

– Скажите, Малкольм, она всегда так увлекалась своим делом? Даже в детстве?

Малкольм с сожалением отвел глаза от Джейми.

– Всегда, – коротко ответил он.

Совещание кончилось, и рыжая девочка, нервно теребя розовую ленту в волосах, вернулась на свое место.

– И всегда так же хорошо пела? – продолжала свои расспросы Френсис.

– Всегда, сколько я ее знал, – ответил Малкольм.

– И так же любила учить? По-моему, у нее просто талант к преподаванию!

– Она любила учиться, а став постарше, начала с удовольствием передавать свои знания другим.

Джейми снова выстроила своих учеников в круг и обвела взглядом зал. На мгновение глаза ее встретились со взглядом Малкольма – и сердце его заныло.

– И всегда была такой доброй? Малкольм, поделитесь же с нами всем, что о ней знаете! Она просто прелесть, не правда ли? Посмотрите, как она ласкает малышей!

– Она никогда не была другой, – глухо ответил Малкольм.

– А всегда ли она была хороша, как ангел?

Малкольм и Френсис согласно повернулись к графу, услышав такой неожиданный вопрос.

– Так как же? – серьезно спросил граф.

– Нет, – коротко ответил Малкольм. – Джейми Макферсон была угловатым, неуклюжим подростком; рядом с другими девочками она сильно проигрывала.

– Похоже, она сильно изменилась со времени вашей последней встречи!

– Верно, – хрипло ответил Малкольм. Замечание Серрея вызвало в нем неожиданную вспышку ревности: сейчас он прилагал все усилия, чтобы ни старый друг, ни Френсис не заметили его чувств.

– Очень рад!

– Можно поинтересоваться, чему именно ты рад? – подозрительно спросила Френсис.

Граф повернулся к жене:

– Что я угадал.

– Ты говоришь загадками, дорогой?

– Все очень просто. Ты же не станешь спорить, что наша Джейми – первая красавица в Кеннингхолле, разумеется, не считая тебя. А теперь обрати внимание, какими глазами смотрит на нее наш друг Малкольм! Очевидно, превращение гадкого утенка в лебедя стало для него полной неожиданностью.

– Джейми никогда не была гадким утенком, – тихо, но твердо возразил Малкольм.

– Разумеется, дружище! Разве я спорю? Но твоя реакция на ее красоту только подтверждает мои наблюдения.

– Да о чем ты говоришь, какая такая реакция? – все еще не понимала Френсис.

– Малкольм знает, о чем я, – не унимался Серрей. – Верно, Малкольм?

– Верно, Серрей.

– Увы, ты опоздал, – вздохнул граф. – Она уже сговорена, я ведь тебе рассказывал.

– Но помолвки не было! Джейми и Эдвард еще не обменялись обетами!

– Что ж, друг мой – попытай счастья, коль хочешь, но, по-моему, это дело безнадежное. Ты никогда не назовешь ее своей.

«Она уже моя», – мысленно ответил Малкольм. Но эта мысль не доставляла ему радости. Глубокая, непреходящая боль жила в его сердце.

– Мой брат Эдвард, – заговорил Серрей, оглянувшись кругом, – высоко ценит свою невесту.

– А особенно – ее приданое, – презрительно добавил Малкольм.