Несколько лет назад Ария с Эли вместе посещали субботние занятия по искусству. Сейчас Эли сказала бы, что Сабрина – чокнутая баба с гранолой вместо мозгов и волосатыми подмышками. Но Ария считала, что в словах Сабрины есть смысл – особенно в том, что касалось Эли. Прежние представления Арии о ней оказались неверными. Раньше Арии и в голову бы не пришло, что Эли способна завести тайный роман с парнем сестры своей лучшей подруги, хотя это, безусловно, объясняло подозрительно странное поведение Эли незадолго до ее гибели. В те последние месяцы частенько случалось, что Эли куда-то исчезала на выходные. Она говорила, что ей пришлось уехать с родителями из города – наверняка, этой кодовой фразой она засекречивала свидания с Йеном. А как-то раз, прикатив на велосипеде к Эли домой без предупреждения, Ария застала подругу во дворе. Та, сидя на валуне, шепотом говорила кому-то по телефону: «Увидимся в выходные, хорошо? Тогда и обсудим». Когда Ария ее окликнула, Эли, вздрогнув, резко обернулась. «Ты с кем болтаешь?» – как ни в чем не бывало спросила Ария. Эли быстро захлопнула телефон, прищурилась, обдумывая ответ, а потом сказала: «Слушай, та девица, с которой целовался твой отец? Она же как те студентки во «Взбесившихся девчонках» вешается на шею всем парням подряд. Нужно вообще с катушек слететь, чтоб закрутить с собственным преподавателем». Униженная и подавленная, Ария отвернулась. Эли была рядом, когда она увидела, как Байрон целуется с Мередит, и теперь постоянно напоминала ей об этом. Ария села на велосипед и уехала, лишь на полпути к дому сообразив, что Эли так и не ответила на ее вопрос.

– Итак, я предлагаю следующее, – громко сказала Сабрина, выводя Арию из раздумий. – Найдите того или ту, кто стоит рядом с вами, возьмитесь за руки. По ощущениям, которые дарит его или ее рука, попытайтесь представить, как выглядит ваш сосед. Потом мы включим свет, и вы нарисуете портреты друг друга – нарисуете то, что предстало вашему воображению.

Ария стала водить рукой в иссиня-черной темноте. Кто-то схватил ее ладонь, ощупывая косточки запястья, бугорки ладони.

– Какое лицо вы видите, трогая вашего соседа? – спросила Сабрина.

Ария закрыла глаза, пытаясь думать. Рука, которую она держала в своей ладони, была маленькая, прохладная и сухая. В ее воображении стали проступать черты какого-то лица. Сначала – резко очерченные скулы, потом – яркие голубые глаза. Длинные белокурые волосы; розовые губы дугой.

У Арии свело живот. Она думала об Эли.

– Теперь отворачиваемся от своих партнеров, – инструктировала Сабрина. – Достаем альбомы, и я включаю свет. Не смотрите на своих партнеров. Я хочу, чтобы вы нарисовали именно то, что увидели в своем воображении. А потом мы проверим, насколько близки вы оказались к истине.

Яркий свет резал глаза. Дрожащими руками Ария раскрыла альбом. Стала осторожно водить угольным карандашом по бумаге, но, как ни старалась отвлечься, сама того не желая, рисовала лицо Эли. Отступив на шаг, она почувствовала, как в горле образуется огромный комок. На губах Эли играла едва заметная улыбка, в глазах мерцал дьявольский огонек.

– Очень хорошо, – похвалила Сабрина.

Внешне преподавательница абсолютно соответствовала своему голосу – длинные спутанные каштановые волосы, пышная грудь, большой живот, тощие ноги, похожие на птичьи лапки. Она подошла к соседке Арии, сказала полушепотом:

– Прекрасно.

В Арии всколыхнулась досада. Почему ее рисунок не заслужил оценки «прекрасно»? Неужели кто-то рисует лучше, чем она? Исключено.

– Время вышло, – объявила Сабрина. – Поворачиваемся и показываем партнерам свои результаты.

Ария медленно повернулась, с жадностью заглядывая в альбом своей соседки.