Ария медленно повернулась, с жадностью заглядывая в альбом своей соседки. И нарисованный ею портрет действительно оказался… прекрасен. С Арией он не имел ничего общего, но человеческая индивидуальность в нем была отражена очень точно – сама Ария никогда бы так не сумела. Взгляд Арии заскользил по автору «ее» портрета: облегающий розовый топ от Nanette Lepore; темные растрепанные волосы, разметавшиеся по плечам; безупречно гладкая кремовая кожа. Потом Ария увидела знакомый вздернутый носик. И темные очки от Gucci в поллица. У ног девушки спала собака в синем парусиновом жилете. Ария похолодела.

– Я не вижу, какой ты меня нарисовала, – сказала ее партнерша тихим приятным голосом. В качестве пояснения она показала на свою собаку-поводыря. – Но уверена, что это замечательный портрет.

У Арии отнялся язык. Ее партнершей была Дженна Кавано.

11. С возвращением… в некотором роде

Ханне казалось, что она несколько дней вращалась в космосе, в темноте между звездами, и вот неожиданно вылетела на свет. Она снова сидела на заднем крыльце дома Эли. Снова чувствовала, как на ней трещат по швам футболка фирмы American Apparel и джинсы Seven.

– Мы устроим вечеринку в амбаре Мелиссы! – восклицала Спенсер.

– Отлично, – улыбнулась Эли.

Ханна отпрянула в ужасе. Похоже, она застряла в том дне, как герой старого фильма «День сурка», и ей суждено снова и снова переживать те события, пока она все не исправит, не убедит Эли в том, что ей грозит смертельная опасность. Но… когда Ханна последний раз была в этом воспоминании, Эли, приблизившись к ней, сказала, что с ней все хорошо. Да как же все хорошо? Ничего хорошего.

– Эли? – не унималась Ханна. – Что значит: с тобой все хорошо?

Эли не обращала на нее внимания. Она смотрела на Мелиссу, которая шла по двору Хастингсов, прилегающему к участку дома ДиЛаурентисов. Через руку Мелиссы была перекинута мантия выпускника.

– Эй, Мелисса! – воркующим голоском окликнула ее Эли. – Рада, что в Прагу едешь?

– Да кому она нужна?! – крикнула Ханна. – Ответь на мой вопрос!

– Ханна… заговорила? – охнул в отдалении чей-то голос.

Ханна склонила голову набок. Не похоже, чтобы этот голос принадлежал кому-то из ее подруг.

В соседнем дворе Мелисса уперла руку в бок.

– Конечно, рада.

– И Йен едет? – спросила Эли.

Резким движением Ханна заключила в ладони лицо Эли.

– Плевать на Йена, – с нажимом произнесла она. – Послушай меня, Эли!

– Кто такой Йен?

Далекий голос как будто доносился с противоположного конца длинного-предлинного туннеля. Голос Моны Вондервол. Ханна обвела взглядом двор Эли, но Моны нигде не увидела.

Эли, повернувшись к Ханне, раздраженно вздохнула.

– Уймись.

– Но ты в опасности, – с жаром произнесла Ханна.

– Тебе это только кажется. Так иногда бывает, – прошептала Эли.

– Это ты о чем? – в отчаянии спросила Ханна.

Она хотела взять Эли за руку, но пальцы ее сомкнулись вокруг пустоты, словно Эли была всего лишь изображением, спроецированным на экран.

– Что значит «кто»? – раздался вопрошающий голос Моны.

Ханна распахнула глаза. Яркий режущий свет ослепил ее. Она лежала на спине на неудобном матрасе. Вокруг нее стояли несколько человек – Мона, Лукас Битти, ее мама, отец.

Отец? Ханна попыталась нахмуриться, но мышцы лица сковала резкая боль.

– Ханна.