Не зная, что сказать, Эмили попятилась. Схватила сумку и помчалась по дорожке от дома. Добежав до решетчатого ограждения от скота, она увидела, что к нему все еще привязана та же самая коза, на шее у нее тихо позвякивал колокольчик. Не очень длинная веревка не позволяла ей лечь, а Хелен, похоже, даже воды не налила бедному животному. Заглянув в желтые с необычными квадратными зрачками глаза козы, Эмили почувствовала родственную душу: козел отпущения и «непослушная» коза – товарищи по несчастью. Она знала, что значит понести жестокое несправедливое наказание.

Сделав глубокий вдох, Эмили сняла веревку с шеи козы, открыла ворота и махнула рукой.

– Иди, девочка, – шепнула она. – Кш.

Коза посмотрела на Эмили, поджала губы. Сделала шаг вперед, потом еще один. Обойдя решетку, коза перешла на бег и затрусила прочь по дороге. Было видно, она рада, что вырвалась на волю.

Эмили захлопнула за ней ворота. Она тоже была рада, что вырвалась с фермы.

10. Какая уж тут бездумность

В понедельник после обеда нагнало облаков. Небо потемнело, поднялся ветер, ворошивший пожелтевшие кроны сахарных кленов. Натянув на уши мериносовый берет клубничного цвета, Ария прибавила шагу, спеша на первое занятие по бездумному искусству, которое проводилось в здании факультета изобразительных искусств имени Фрэнка Ллойда Райта колледжа Холлис. Стены вестибюля были увешаны студенческими работами, афишами выставок-продаж и частными объявлениями студентов, искавших соседей по проживанию. Среди них Ария заметила листовку, вопрошавшую: «ВЫ ВИДЕЛИ РОУЗВУДСКОГО ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЯ?», с фотографией темнеющей среди деревьев человеческой фигуры, размытой и загадочной, как неясные изображения лохнесского чудовища. На минувшей неделе все средства массовой информации гудели сообщениями о Роузвудском преследователе, который шпионил за людьми, отслеживая каждый их шаг. Но последние несколько дней Ария ничего о нем не слышала… собственно говоря, с тех самых пор, как «Э» замолчал.

Лифт не работал, и Арии пришлось пешком подниматься на второй этаж по холодной серой бетонной лестнице. Отыскав нужную аудиторию, она с удивлением обнаружила, что там темно и тихо. У окна на дальней стене мерцал чей-то силуэт, и, когда глаза Арии привыкли к полумраку, она увидела, что в зале полно народу.

– Входите, – пригласил ее сиплый женский голос.

Ария на ощупь пробралась к задней стене. Старое здание Холлиса скрипело и стонало. От кого-то неподалеку пахло ментолом и чесноком. Еще от кого-то – табаком. Она услышала чей-то смех.

– Полагаю, теперь все в сборе, – произнес тот же голос. – Меня зовут Сабрина. Добро пожаловать на занятие по бездумному искусству. Вы, очевидно, недоумеваете, почему мы стоим здесь при выключенном свете. Искусство предполагает визуальное восприятие, верно? А знаете что? Вот и нет. Не совсем. Искусство – это и осязание, и обоняние… и, конечно же, чувственное восприятие. Но, главным образом, это – отказ от стереотипного мышления. Все, что вы считали истиной, нужно взять и выбросить в окно. Искусство – это умение объять жизнь во всей ее непредсказуемости, освободиться от сковывающих рамок и начать сначала.

Ария подавила зевок. Неспешный убаюкивающий голос Сабрины вызывал желание свернуться калачиком и закрыть глаза.

– Свет выключен, чтобы мы провели небольшой эксперимент, – объяснила Сабрина. – Каждый из нас формирует в голове образ какого-то человека на основе определенных простых подсказок. Например, это может быть звучание его голоса. Или разновидность музыки, которая ему нравится. Известные вам факты о его прошлом. Но иногда наши суждения ошибочны, а порой – абсолютно неверны.