Джиллианна стояла рядом с Фионой, пока троих братьев посвящали в рыцари. Они украдкой смахивали слезы. Когда церемония закончилась, Пейтон подошел к Джиллианне, поцеловал ее в щеку:

— Мы скоро увидимся.

— Когда? — спросила она.

Коннор направился в их сторону. Его вид не предвещал ничего хорошего.

— Послезавтра. Через две ночи. Дорогая, проведи их с толком.

— Если мы уедем сегодня, то я еще успею принять ванну. — Коннор схватил Джиллианну за руку и буквально выволок из зала.

Однако Джиллианна успела крикнуть слова благодарности графу, который уже не мог сдерживать смех. Пейтон сказал — две ночи. Две короткие ночи, в течение которых она должна добиться проявления чувств со стороны мужа и принять окончательное решение. Сегодня они просто будут радоваться тому, что ее муж на свободе. После напряжения последних дней и ранения у нее не было сил что-то планировать.

Особенно трудно было сосредоточиться, когда рука Коннора оказалась у нее под юбкой. Джиллианна ахнула и оглянулась: они ехали в нескольких ярдах позади остальных. Коннор закрыл ее своим плащом. Но когда его пальцы проскользнули в ее штанишки, она возмутилась:

— Коннор, нас могут увидеть!

— Нет, я об этом позаботился.

— Но нас могут услышать.

— Я заглушу твои крики поцелуем.

— Они догадаются, чем мы занимаемся.

— Они подумают, что я просто ухаживаю за своей женой.

— Так это ухаживание?

— Да. — Он потерся носом о ее ухо. — А теперь, — его палец оказался внутри ее, — поехали вперед.

Глава 21

Джиллианна проснулась, когда солнце своими лучами заливало спальню. Было позднее утро. Очевидно, Коннор решил, что ей нужно отдохнуть, и не велел ее будить. Возможно, это было проявлением доброты и нежности с его стороны? Но у нее было слишком много дел, чтобы терять время на сон.

Джиллианна слезла с кровати. Две ее кошки тоже проснулись и томно потягивались. Они не залезали на кровать, когда на ней спал Коннор, и, похоже, им было приятно, что их хозяйка проспала так долго. Джиллианну даже удивило, что Коннор был очень ласков с кошками. Он не настаивал на том, чтобы животные не залезали на кровать, но его огромный рост и беспокойный сон быстро убедили их в том, что им лучше спать на небольшом топчане, который Коннор поставил для них в углу. Иногда Джиллианна видела, как он гладил кошек и играл с ними.

Она торопливо умылась и оделась. У нее из головы не шли слова матери, которые передал ей Джеймс: «Может быть, тебе следует отбросить гордость и объяснить ему, что он потеряет, если ты уйдешь от него».

Мама была права, и Джиллианна это знала. Она вспомнила об Элспет и Эйвори. Обе по совету матери проглотили свою гордость, чтобы завоевать мужей. Вряд ли кто-то из них хоть на секунду пожалел о том, что сделал. Но достоин ли мужчина того, чтобы потерять из-за него гордость, пусть даже на одну ночь? Наверное, да.

Она вышла из спальни и направилась в главный зал. Она боялась раскрывать душу перед человеком, который не проявлял к ней никаких чувств, кроме страсти в постели.

Он считал ее своей собственностью, как, например, лошадь. Правда, теперь днем он уже не был холоден с ней, но и не выказывал особой привязанности. Они вели разговоры, когда оставались вдвоем в спальне. К тому же он очень редко делился с ней своими переживаниями или радостями. Их страсть была горячей и неуемной, но Джиллианна не была уверена, что Коннор переживал ее так же глубоко, как она, ведь он мог просто ею увлечься, а не полюбить.