— Откуда вы узнали, когда начнется ужин? Я не слышал колокольчика или другого сигнала.

— Нам не нужен колокольчик, — ухмыльнулся Дэрмот. — Мы ждем стонов.

— Каких стонов?

— Ну, обычных стонов. Как только из твоей спальни раздаются стоны, мы уже знаем, что вы спуститесь в зал через полчаса. Правда, бывает, вам хватает и пятнадцати минут.

Щеки Джиллианны залил густой румянец. Все мужчины смотрели на нее и смеялись. Она уронила голову на сложенные руки. Ей страшно захотелось спрятаться, а еще лучше провалиться сквозь землю.

Она как раз молилась о том, чтобы под ней разверзся пол, как вдруг до ее слуха донесся странный звук. Она подняла голову и посмотрела на Коннора. Ей потребовалась целая минута, чтобы понять — он смеялся! Смеялся громко и открыто, как мальчишка! Люди, сидящие за столом, с удовольствием присоединились к нему. Джиллианна испытала досаду и стыд от того, что ее муж тоже смеялся над ней.

— Мы не пользуемся колокольчиком с тех пор, как ты начал принимать ванну в своей спальне, — сквозь смех проговорил Дэрмот.

Джиллианна рассердилась.

— Мои стоны не такие уж громкие, — проворчала она.

— Нет? — воскликнул Джеймс. — Да от них могли бы обрушиться стены Иерихона. — От смеха он согнулся пополам и, чтобы не упасть, прислонился к Мосластому.

— Вы ведете себя как дети. — Она встала и взяла свою тарелку: — Я буду есть на кухне. — Она заметила, что Фиона, хихикая, тоже встала из-за стола. — Мальчишки, ну просто мальчишки!

Войдя в кухню, Джиллианна увидела, что Джоан, Майри и еще две женщины, стоявшие у стола, смеются так, что слезы текут у них по щекам. Аппетит у нее пропал окончательно.

— Миледи, — с трудом проговорила смеющаяся Джоан, — они не хотели обидеть вас.

— Это же наше личное дело! — Джиллианна была в отчаянии.

— Мужчины не думают об этом. — Вдруг Джоан прижала руки к груди и воскликнула: — О Господи, наш хозяин смеялся! Я уже много лет не слышала этого.

— А мне кажется, я вообще не слышала, как смеется мой брат, — заметила Фиона.

— Это и мне приятно, — призналась Джиллианна, — но все дело в том, над чем смеются эти грубияны. Мне так обидно! Я не знала, что могу так громко кричать. Что теперь делать?

— О нет, миледи, — запротестовала Джоан. — Старина Найджел рассказывал нам, какой у вас замечательный голос. Он говорил, что вы поете как ангел. Такой голос — настоящее счастье. Надеюсь, я когда-нибудь услышу его.

— Одно дело — пение. Я знаю, что могу петь громко и еще громче могу ругаться. Но теперь, оказывается, отвечая на то удовольствие, которое доставляет мне муж, я созываю людей за стол!

— Вот именно! Могу поклясться, за этим смехом кроется обычная зависть, — заверила ее Джоан. — Какой мужчина может похвастаться тем, что доставляет женщине такое удовольствие, что от ее криков рушатся стены? Мне кажется, Коннор очень гордится этим, потому и смеется так открыто. Так мужчины выражают гордость своим умением.

— Коннор тоже кричит, — встряла в разговор Фиона. — Честное слово. Но у него не такой чистый голос, как у тебя.

Это несколько успокоило Джиллианну, и она вздохнула:

— Не знаю, как я теперь буду смотреть всем в глаза.