– Госпожи де Ришмон? Да ведь прежде‑то де Ришмон был, кажется, комендантом Бастилии?

– Да, комендант де Ришмон умер скоропостижно.

– Говорят, его отравили… – Часовой пугливо оглянулся по сторонам и продолжал: – Как оказалось впоследствии, его отравила жена, госпожа де Ришмон. Она, по слухам, была в большой дружбе с маркизой де Бранвиль…

– Известной составительницей ядов?

– Да, и бедному коменданту на себе пришлось убедиться в ее искусстве… Дело тогда открылось. Король пришел в ярость и хотел было отдать ее палачу…

– Все это происходило, кажется, при Людовике Четырнадцатом… Но у госпожи де Ришмон были хорошие связи при дворе, и ее наказание ограничилось тем, что ей было приказано постоянно носить на себе веревку. Даже похоронить ее было приказано вместе с веревкой…

– Хотелось бы посмотреть, носит ли она до сих пор эту веревку…

– Ее похоронили на кладбище Бастилии. Но, говорят, и в могиле она не может найти себе покоя, вот и бродит ночами по коридорам… Вот, что значит смертный грех, – наставительно закончил часовой.

– То же самое мне рассказывал старик Рампа, – вспомнил сторож. – Ты, конечно, знаешь этого столетнего инвалида, который из милости живет на казенных харчах. Он знал всю эту историю и даже убийцу…

– Т–с-с–с! Не произноси этого слова! – перебил его часовой.

– Старик Рампа видел госпожу де Ришмон при ее жизни. Говорит, что она была удивительно хороша собой. Жаль только, что у нее не было сердца…

– Когда встречаешься с ней нынче, лучше всего трижды перекреститься, – сказал набожный часовой.

– Ну, теперь‑то она ушла… Нальем‑ка наши кубки, – предложил сторож и доверху наполнил оба кубка.

Во время этого разговора привидение оказалось в коридоре, где были шестая и седьмая камеры. На стене возле фонаря, над старым, потемневшим от времени столом висела черная доска. В эту черную доску рядами были вбиты крючки, на которых под номерами висели ключи от камер.

Женщина в белом сняла оба ключа под номером седьмым. Затем прежним ровным и легким шагом она подошла к двери и почти бесшумно открыла ее. В камеру из коридора проникал слабый свет фонаря. В его свете и появилась перед Марселем Женщина в белом.

Настала решительная минута. Теперь или никогда! Сердце его колотилось часто и громко.

Таинственная дама почти вплотную подошла к нему и протянула ему небольшой ключ.

– Постарайся этим ключом открыть кольцо на твоей руке, – послышался из‑под вуали ее тихий голос.

– О, добрая женщина! – воскликнул Марсель. – Как мне благодарить тебя за твои благодеяния? Чем заслужил я твою неоценимую помощь?

– Не спрашивай ни о чем. Не пытайся ничего узнать обо мне, иначе все погибло. Спеши исполнить мои приказания.

Марсель взял ключ, открыл кольцо на своей руке, сбросил с себя цепь и вернул ключ спасительнице.

– Следуй за мной!

Но едва лишь он сделал несколько шагов, как вдруг внизу раздались громкие голоса. «Комендант! – предупредил сторож часового. – А с ним герцог Бофор!»

Марсель вздрогнул. Все, бегство не удалось! Быть может, заговор раскрыт, и теперь надо лишь взять их на месте преступления…

Звуки голосов и бряцанье шпор слышались ближе и ближе. Комендант Бастилии и ненавистный герцог, по–видимому, очень торопились. Они заехали в Бастилию, возвращаясь из Версаля после королевского ужина.

– Останься здесь и жди меня, – твердо повелела таинственная Женщина в белом.

Марсель вернулся к своей кровати, а Женщина в белом исчезла за дверью, захлопнув ее за собой.