— Успокойся, дорогая, незачем так волноваться. Помни, что сказал тебе доктор Рейнольдс. Что это такое, в конце концов? Всего лишь бульварная газетенка, собирающая сплетни на потребу публике. Люди нашего круга этого даже не заметят. Пожалуйста, сядь, Гертруда, ты меня отвлекаешь.

Тон мужа не допускал возражений. Гертруда замолчала, что случалось с ней очень редко, уселась в удобное широкое кресло и поджала губы.

Тео читал так долго и внимательно, что Гертруда еле сдерживала нетерпение.

— Ну что ж, дорогая, — наконец начал он. — Не знаю, что и сказать. Если человек появляется в обществе, его не уберечь от сплетен и слухов. Поэтому лучше всего не обращать внимания на оскорбительные выпады. Уверен, Силию постоянно оберегают. Да и чем мы с тобой можем помочь ей?

— Однако, Тео, слово сказано, и его не вернешь! Наш долг — восстановить ущерб, нанесенный ее репутации. Мы должны вытащить несчастную девочку из этой пагубной среды и вернуть сюда.

— Ну же, Гертруда, дорогая, возьми себя в руки и не тревожься о том, чего мы не в силах изменить. Силия уже не под нашей опекой, и мы за нее не отвечаем. Остается молиться и уповать: как бы ни сложилась ситуация, девочку укрепили годы, проведенные в нашем доме. И твое воспитание принесет ей бесценную пользу, — учтиво добавил викарий. — Вера, только вера спасает людей!

Леди Гертруда фыркнула:

— С тобой сегодня невозможно разговаривать. Ты не вникаешь в то, что меня волнует. Что ж, оставайся со своими книгами, а я займусь более практичными делами. — Гертруда поднялась и смахнула газеты со стола мужа. На пороге она задержалась. — Кстати, я написала Рональду Уинвуду и известила его о том, что Силия уже не с нами. Неизвестно, позволили бедному ребенку сообщить о том, что произошло, или нет. И еще: полагая, что свидание с нами и серьезный разговор с тобой укрепят характер девочки, я пригласила Силию и миссис Гамильтон — или одну Силию со служанкой — провести у нас уик-энд. Надеюсь, ты не возражаешь?

Не дождавшись ответа, Гертруда вышла.

Позже, когда настроение Тео изменится, она напомнит ему, как бросила в воду один-единственный хлеб. Именно так Гертруда и поступила, но все же это лучше, чем ничего.

Уили нехотя развернула полученную от Гертруды записку. Ей совсем не хотелось принимать приглашение в Грейндж, но до Гертруды, без сомнения, дошли слухи, она прочла газеты и теперь в ней с новой силой пробудилась ответственность за племянницу.

Но конечно, решение должна принять сама Силия. Заметив, что девушка охвачена противоречиями, Уили понимала, что ее не обрадует перспектива поездки в Грейндж.

— Конечно, они по тебе скучают, — сказала она.

— Да неужели? — вырвалось у Силии, но она тут же пожалела о своих словах. Никогда раньше девушка не задумывалась о чувствах Гертруды, но той, безусловно, не хотелось отдавать воспитанницу под опеку Уили. Силия не сомневалась, что тетя и дядя по ней скучают. Она поступила безжалостно.

— Дорогая, — продолжала Уили, — необязательно решать сразу. В ближайший уик-энд мы связаны обязательствами и едем в Гарвиль, а все прочее можно отложить, если ты захочешь навестить дядю и тетю. Я готова отправиться с тобой, а если пожелаешь, возьми Эмили или пригласи Антею. Кажется, она говорила, что ее приятель мистер Мейтленд обожает проповеди дяди Тео.

— Ты так добра ко мне, тетя Уили! А вот тети Гертруды я всегда побаивалась. Не то чтобы она плохо ко мне относилась или бывала несправедлива… просто с ней нельзя разговаривать так свободно.

— Да, она подавляет, — согласилась Уили. — Но ты выросла, стала сильнее, обрела уверенность в себе. К тому же ты беседовала с принцем Уэльским, так чего же робеть перед собственной тетей?

Силия вспомнила, что сумела совладать и с Грантом Гамильтоном.