— Садись, дитя мое. Прямо напротив меня. Так, чтобы я могла тебя видеть.

Там, куда указала цыганка, лежала огромная подушка. Силия села на нее и скрестила ноги так, словно сызмала привыкла к этому.

— Хорошо. А теперь скажи, тебе говорили, что ты похожа на мать? Интересно, что ты взяла от нее, а что — от бедного заблудшего отца, который так хорошо разбирался в жизни, но не сумел разобраться в жене. Ну ладно, сейчас увидим. Я погадаю тебе на цыганских картах Таро. Не бойся, девочка, тебе ничего не грозит. Ты одна из нас — помни об этом всегда.

Силию поразило, что Альзена произнесла все это с таким чувством, и она порывисто подалась вперед:

— Не понимаю… Я многого не могу припомнить, но мне никто не рассказывал о маме. Тетя Гертруда ее только ругает и порицает. Однако… я не хочу знать своего будущего. Расскажите мне, какой была моя мама.

Силия встретила пронзительный взгляд цыганки, но не испытала ни страха, ни трепета. Альзена поняла, что должна оберегать и пестовать это юное существо, эту девушку, удивительно похожую на Марианну и вместе с тем отличавшуюся от нее. Ведь та поставила на карту все ради любви к мужчине — и проиграла.

Нет, такое не должно повториться — во всяком случае, с этой девочкой, молодой и неопытной. В ней таилась необычайная сила, но она не подозревала об этом, не умела использовать эту силу, пока ее не научили владеть этим даром.

А между тем эта сила, если ее неразумно направить, приведет к самым пагубным последствиям. Но как рассказать обо всем ребенку?

— Значит, ты хочешь знать все — все сразу? Нет, так не пойдет. Тебе с этим не справиться. Жизнь нелегко расстается со своими тайнами, не любит поверять их тем, кто хочет немедленно получить ответы. Карты лишь намекают на то, что может произойти с тобой в будущем, учитывая твои нынешние обстоятельства.

Альзена сосредоточилась, заставив работать свой мистический третий глаз. Это был метод йогов, распространенный в Индии. Цыгане, выходцы из Индии, освоили этот метод. Альзена тоже умела сконцентрировать внутреннюю силу и от всего отстраниться.

— Вижу, ты не понимаешь. Но не смущайся. Просто сосредоточься и слушай.

Но почему, почему? Силию разочаровало, что Альзена не отвечает на ее вопросы.

Она не сознавала, что цыганка подвергала испытанию ее волю. Их глаза встретились, и кулаки Силии так крепко сжались, что ей с трудом удалось распрямить пальцы, опустить плечи и таким образом ослабить растущее внутри напряжение.

— Мою мать звали Марианной. — Девушке казалось, что она овладела собой. — Что ты можешь о ней рассказать? Зачем привела меня сюда? Неужели только для того, чтобы мучить и играть моими чувствами? Если так, значит, у тебя есть причина ненавидеть ее или меня. Кажется, все ее ненавидели. Но почему, почему?

— Ты еще спрашиваешь! — Глаза цыганки сверкнули как молнии. — Потому что ей завидовали. И особенно те, чьи мужчины уходили к другим, обладающим душевной теплотой и бесхитростностью. Поэтому такие холодные женщины, как леди Гертруда, ненавидели ее, старались вытравить из тебя дух Марианны, заставить стыдиться своей матери. Нам даровано более глубокое знание жизни, чем им. И они нас боятся, потому что отличны от нас, не постигают нашего знания. Им проще считать цыган плохими людьми — ворами, преступниками или обманщиками и безнравственными прорицателями. Они не видят в нас Человека. Но, к сожалению, девочка, кое-что не в состоянии понять и самые мудрые из нас.

В Силии закипал гнев. Цыганка несет чушь, чтобы уклониться от ответа! Яснее ясного, она лишь теряет время: Альзене нечего ей сказать.

Силия хотела подняться, но Альзена схватила ее за руку:

— Подожди. Сначала я погадаю тебе на картах. Это очень важно.