Корявые пальцы вцепились в кисть Силии. Альзена приложила ее ладонь к своей.

Девушка ощутила легкий удар, и волны от него пробежали по всему телу. Пальцы цыганки исследовали линии ее ладони. Потом Альзена взялась за правую руку.

Внезапно выпустив руки девушки, цыганка задумчиво откинулась назад. Казалось, Силию окружала тьма. Она наползала все ближе и ближе и поглощала свет — душевный свет, оберегающий ее. Карты свидетельствовали и о благоприятных знаках. Но хватит ли сил у юной девушки преодолеть подстерегающие ее трудности?

Молчание Альзены раздражало Силию. Как бы узнать, что означают ее туманные намеки?

— В чем же дело? Не в том ли, что случилось с моей матерью? Ты гадала ей на картах Таро и предсказала смерть? И утверждала, что твое волшебство не в силах ее спасти? Где же ты была, когда она больше всего нуждалась в помощи? И отчего она убежала прочь?

— Замолчи! — прервала ее Альзена. — Смотри на меня и слушай! Иначе не услышишь ничего, кроме сердитого биения своего сердца и гула от путаницы вопросов в голове. Да-да, слушай, и я скажу тебе все, что могу и смею. Мне дано говорить лишь о знаках — об одних лишь намеках. В тебе заложена дремлющая сила. Приведя в порядок мысли, совладав со страхами, ты сумеешь к себе прислушаться. И тогда постучишься в нужную дверь.

Нет, пока ты не понимаешь меня. Но когда-нибудь поймешь, и это спасет тебя, слышишь? Я тебе, цыганская дочка, не враг — просто хочу помочь. Но дальше идти не могу: следующие несколько шагов ты должна совершить сама.

— Но…

Альзена подалась вперед и накрыла сжатые кулачки Силии своими темными, шероховатыми, как пергамент, ладонями.

— Тебе не терпится узнать обо всем. Что ж, это естественно — ты не научилась терпению. Но ты его обязательно обретешь. — Она снова повернула руки Силии ладонями вверх и положила на стол. — Вот эта, правая, указывает на то, что ты сделала и на что способна. Стоит сопоставить с картами и…

— И мне снова кажется, что ты увиливаешь и не говоришь правду, — докончила за нее девушка с едва скрытым раздражением.

— Верно! — горестно выдохнула цыганка. — Дело в моей немощи. Задавай свои вопросы, но не слишком много. Помни, я стара, а они истощают мою энергию.

Глаза Силии внезапно затуманились слезами. Она слишком резка и требовательна. Альзена действительно стара. Умри она — и кто поможет ей, Силии?

— Я чувствую себя так, как, должно быть, когда-то чувствовала себя мама, — начала девушка. — Не уверена в себе, не понимаю, кто я такая. Пленница двух миров.

Заметив слезы на глазах девушки, Альзена смягчилась:

— Ты пленница двух мужчин. О, я увидела это в картах и прочитала по линиям твоей ладони. Не знаю, кто из них твой. Но помни: если один из них будет грозить твоей жизни или благополучию, без колебаний и ложной гордости обратись к другому — и он спасет тебя.

Альзена стиснула холодные руки Силии.

— Дочка, я ничего не предсказываю. Могу говорить лишь намеками, словно пробираюсь ночью сквозь клубящийся туман. Вижу только, что ты должна быть осторожна, очень осторожна! Вокруг тебя сгущаются черные тучи. Не доверяй никому! Всегда говори себе: я цыганская дочь, а дочери нашего народа должны выжить.

— Но моя мать — я когда-нибудь узнаю?..

— Однажды тебе откроется правда. И ложь. Но пока ты еще не готова. Учись, учись терпению.

Альзена взяла небольшую глиняную трубку, разожгла ее и глубоко затянулась. Сладковатый, острый аромат наполнил кибитку, дым устремился вверх клубами.

У Силии закружилась голова; она закашлялась. Голос Альзены доносился издалека, словно из конца длинного тоннеля.