– Что она и делает, – пробормотал он.

Увлеченная своим монологом, Сара не обратила внимания, с каким интересом он разглядывает ее.

– Да, но в конце концов море все-таки побеждает, разве нет?

Он улыбнулся восхищению, с которым она это произнесла.

– Урок терпения, побеждающего любое непокорство, – мягко подтвердил он.

– Ну… нет. – Старательно избегая его взгляда, Сара посмотрела на море. Пейзаж и погода – самые распространенные темы для разговора, и нет никакой необходимости подозревать скрытое значение в каждом сказанном им слове. – Тут иногда бывает чудовищная погода, – продолжила она, чтобы как-то поддержать беседу. – Помню, как один раз военный корабль чуть не налетел на скалы прямо в этом месте. Но пока у нас не выросли крылья и мы не научились летать, только корабли могут связать нас с континентом.

– Ну, не знаю. Вы слышали, несколько лет назад существовал проект прорыть туннель под проливом?

– Туннель! Под водой?

– Да. Это должно было выглядеть так: подземные станции для смены лошадей, в центре пролива подающие воздух подземные шахты, свечное освещение в прекрасных фонарях.

– Господи Боже мой! Чья же это была идея?

– Точно не знаю. Говорят, Наполеон был весьма ею увлечен. Не нужно добавлять, что английское правительство – нет.

Сара посмотрела на освещенную солнцем морскую гладь.

– Трудно не согласиться с нашим правительством, – проговорила она. – Лично я предпочитаю риск на море, а не под землей. Ну, в данном случае под водой.

– Согласен с вами, но когда-нибудь в будущем это станет вполне возможным. Помню, дедушка рассказывал нам с братьями об ужасной буре, разразившейся в тот год, когда родился его отец. Тогда пошли ко дну сотни кораблей.

– Я любила вашего дедушку, – сказала Сара. – Лорд Комберфорд был очень добр ко мне. – Но тут она вспомнила, как граф поддержал ее версию их слишком долгого разговора в саду, и поспешила сменить тему: – Кажется, я тоже слышала от него эту историю.

Рейвенсден тихо засмеялся.

– Должен признаться, это был один из наших любимейших рассказов. Дед знал великое множество всяких историй. Например, о местных рыбаках, в шторм, несмотря на опасность, спускающих лодки на воду, чтобы спасти моряков, пытающихся доплыть до берега.

– Они всегда так поступают, если возникает необходимость.

– Да. Подозреваю, именно поэтому дедушка и был так снисходителен, когда кого-то ловили с контрабандой, – сухо произнес он. – Хотя он представлял тут Закон.

– Вы не оправдываете такую снисходительность? – спросила она, совершенно забыв, что сама носила оружие якобы против таких опасных людей, как контрабандисты.

Рейвенсден пожал плечами.

– Я могу понять, что человек, которому нужно кормить семью, занимается этим понемногу, мисс Линлей, но иногда через пролив перевозятся не только бренди или кружева. – Он пристально посмотрел на нее. – Иногда торгуют и секретной информацией.

– Вы имеете в виду… военной?

– Да.

– Трудно поверить, что кто-нибудь так поступает. – Внезапно девушка почувствовала себя неловко под его пронзительным взглядом – он словно бы ждал, что она скажет ему что-то важное.

Невдалеке на железной окантовке ступеней, по которым она в такой спешке поднималась два дня назад, вспыхнуло солнце, и помимо своей воли она снова мысленно оказалась на тропинке в лесу, где встретилась с Рейвенсденом. Что-то неуловимое в изменившейся линии его рта вдруг отчетливо напомнило ей первые слова, которые он тогда произнес.