Девушка с размаху приземлилась на скамейку и гневно уставилась на графа. Но на него это не произвело ровно никакого впечатления. Не глядя на нее, Рейвенсден обошел двуколку и, усевшись на место рядом с ней, бросил монетку слуге, державшему двух черных лошадей.

По какой-то невероятной причине вид вороной пары подействовал на Сару раздражающе. Почему он не мог иметь серых коней, или в яблоках, или, наконец, гнедых?

– Надо полагать, у вас все лошади черные, – проговорила она язвительно. – В темноте их и не разглядишь, очень удобно похищать девиц ночью. Но сейчас, милорд, на дворе день, и если вы думаете, я буду спокойно сидеть и ждать, пока вы…

– Не трудитесь звать на помощь, – посоветовал он, разворачивая двуколку и пуская лошадей галопом. – Леди Риббонхолл ожидает вас в гостинице, так что ваше похищение будет длиться не более пяти минут. Но вы правы, мисс. Все мои лошади черные.

Сара была слишком рассержена, чтобы заметить, что последние слова произнесены уже более спокойным тоном.

– Так я и знала, – проговорила она с таким видом, словно обладание вороными лошадьми представляло собой преступление, достойное всяческого осуждения. – И каким образом вы оказались в парке именно в тот момент, милорд?

Граф охотно сменил тему разговора:

– Мы с лордом Девенхэмом встретили леди Риббонхолл во дворе гостиницы. Они как раз обнаружили вашу пропажу и были страшно взволнованы. Естественно, я вызвался найти вас, а лорд Девенхэм остался успокаивать дам.

– Естественно, – пробормотала Сара.

– И раз уж мы вернулись к этому вопросу, – мрачно продолжал он, – от кого вы так бежали, мисс Линлей? И не морочьте мне, пожалуйста, голову сказками о том, что вы внезапно вспомнили про леди Риббонхолл, сперва вами позабытой.

– Но так и все произошло! – негодующе воскликнула девушка и тут же замолчала, смутившись. Она просто не могла вразумительно объяснить этого. Так же, как не могла сказать, что, испугавшись, убегала от чьего-то почувствованного ею, но невидимого присутствия. Это слишком походило на дурацкие истории Авериллы Смисби о несуществующих разбойниках.

– Я уже сказала, что задумалась, – с легким вызовом проговорила она наконец.

На несколько секунд, пока он был вынужден сосредоточиться на управлении экипажем, ее слова остались без ответа. Сара могла бы поклясться, что между ее краем двуколки и мчащейся навстречу коляской было всего несколько сантиметров, и ей страстно захотелось зажмуриться, пролетая мимо. Что ж, прекрасный повод перевести разговор на другую тему. По сравнению с ужасающей манерой езды Рейвенсдена ее оплошности казались сущим пустяком.

– Потрясающе, милорд, – нарочито восторженным тоном заметила она, стараясь придать лицу соответствующее выражение.

То ли она была плохой актрисой, то ли Рейвенсдену слишком часто делали комплименты по поводу его лихой езды, но он весьма сухо отреагировал на похвалу и не позволил перевести разговор на общие темы.

– Скажите-ка, о чем вы сейчас думали? – проговорил он неожиданно мягким, вкрадчивым голосом.

Сара окончательно растерялась. Вопрос настолько застал ее врасплох, что от неожиданности у нее вырвалось:

– Я… моя сестра…

Он пристально посмотрел на нее.

– Ваша сестра? Я не знал, что у вас есть сестра.

– Нет, – прошептала она, – у меня нет. Больше нет.

Он снова внимательно поглядел на нее, но тут же перевел взгляд на дорогу. Сара была благодарна ему за молчание. Сейчас она не смогла бы вынести сочувственных вопросов – нервы были напряжены до предела. Господи, опять она не сдержалась, что на нее нашло?

Девушка все еще задавала себе эти вопросы, когда Рейвенсден наконец повернул лошадей и въехал в ворота.