– А вот это мне действительно хотелось бы сделать, – мрачно ответил Ник.

Веселая улыбка исчезла с лица виконта, и он виновато посмотрел на друга:

– Да, знаю. Прости, что втравил тебя в эту историю с пикником, но, понимаешь, я просто не мог разочаровать мисс Риббонхолл. Ей так хотелось… Ну, в общем, ты и сам все понимаешь.

– Слишком даже хорошо, – пробормотал Ник. На какую-то долю секунды его глаза заволоклись ностальгической дымкой, но он не допустил к себе воспоминаний. Он был тогда так молод. Молод, глуп и слеп. Теперь все изменилось. Теперь он прекрасно знает, чего хочет. Узнал в то мгновение, когда ему сказали, что Сара потерялась.

Он помнил мысли, пролетевшие тогда у него в голове. Мысль, что она не имела права теряться без него. Нахлынувший затем страх, что в городе, битком набитом солдатами, она может попасть в опасность или до смерти напугаться. И внезапно – все затмившее чувство, что он может потерять что-то очень важное, если не сделает ее своей.

Он нахмурился. Нет никаких причин впадать в панику. Должно быть, желание помутило его разум. Совершенно естественно, что он беспокоится о безопасности Сары, но все, что надо сделать, – это вбить в ее прелестную головку, чтобы она перестала попадать в такие дурацкие положения. Тут не должно возникнуть никаких проблем. Он достаточно пристально наблюдал за ней, чтобы понять ее характер. Когда она забывала бояться его – о причинах этого страха он еще, черт возьми, докопается! – то становилась вполне разумной и спокойной молодой особой. Вполне соответствующей описанию преподобного Баттерлоу. Если уж жениться из соображений целесообразности, то именно такая женщина ему нужна.

– Хм… Ник?

Голос Девенхэма прервал его размышления. Интересно, какое у него было выражение лица, что заставило друга произнести его имя таким странным голосом?

– Не волнуйся, – посоветовал он виконту. – Если меня не ждет сегодня на почте какое-нибудь послание, мне все равно, где убивать время. Можно и на пикнике.

– Ты ждешь послания из Лондона?

– Или откуда-то поближе. – Увидев удивленное выражение на лице приятеля, Рейвенсден улыбнулся: – Я не совсем один в этом деле. Конечно, мне помогает Фиггинс, но у меня есть еще несколько помощников на побережье.

– Что ж, отлично, – отозвался Девенхэм. – Но если ты полагаешь, что это какая-то местная важная шишка… – Он остановился и вопросительно посмотрел на Ника.

– Вне всякого сомнения. Никто из соответствующего департамента министерства иностранных дел сюда не приезжал. Следовательно, информацию передает кто-то, живущий поблизости. Откровенно говоря, я просто не представляю, что кто-нибудь мог посылать информацию из города деревенскому жителю или безграмотному рыбаку.

– Посылать… Ты хочешь сказать, что они используют почтовые открытки?

Ник взглянул на него с усмешкой:

– А почему бы нет? Надежно и не вызывает подозрений.

– Полагаю, ты прав, но… – Девенхэм не договорил и задал следующий вопрос: – А что насчет французов? Ты сказал, твой агент засек, откуда информация попадает во Францию. Догадываюсь, что он занял место настоящего французского агента.

– Твоя догадка верна.

– Н-да. А настоящий француз томится в тюрьме?

– Его ликвидировали. Девенхэм сморщился:

– Не хочу даже спрашивать, каким образом. Но все же, как информация попадает на тот берег?

– Насколько я понимаю, – медленно произнес Рейвенсден, – сведения передаются во Францию через какого-нибудь рыбака: он просто сообщает, что в назначенный день товар будет готов к отправке.