– Вот об этом и речь, – подтвердил он, внимательно наблюдая за ней. – Достанет ли у тебя решимости не останавливать меня, даже испытывая страх?

Как ответить? Издерганная и далекая от какой-либо уверенности в себе, она все же приняла решение: ее сердце и жизнь принадлежат ему. Она знала, что готова отдать ему всю себя, не требуя ничего взамен.

Эмоции переполняли ее, она не могла говорить, только подвинулась ближе и застенчиво коснулась губами его рта.

Этого было достаточно. С подавленным стоном, звучавшим и клятвой и просьбой одновременно, Ник прижал ее к себе, нежным движением языка раздвинул губы и властно завладел ее ртом.

Томная слабость разлилась по всему телу. Казалось, она уже знала, чего ждать от его поцелуев, но такого еще не было. Обворожительно медленно. Чарующе властно. Он целовал ее так, будто все время в мире принадлежало им, будто собирался всю ночь открывать ей захватывающе дивную науку поцелуя.

Он ласкал ее пылающее сквозь тонкий шелк рубашки тело: округлости налившихся сладкой тяжестью грудей, мягкую упругость живота, плавный изгиб бедер. Он был так нежен. Контраст между нежностью его прикосновений и размером и мощью рук заставлял ее дрожать то ли от возбуждения, то ли от страха. Она больше не пыталась в этом разобраться. Все ее существо хотело только одного – чтобы он продолжал и продолжал ласкать и целовать ее.

– Любимая, хочешь, я погашу свечу?

Сара с трудом поняла его, медленно поднимаясь из глубин, где не было места словам, а только чувствам и ощущениям. Она открыла затуманенные глаза, и ее тут же бросило в жар – столько неприкрытой страсти было в его взгляде, сосредоточенном на руке, которая расстегивала пуговки ее ночной рубашки. Она чуть слышно застонала и замерла, боясь даже дышать.

– Я не буду торопить тебя, – прошептал он, понимая, что с ней происходит. – Я знаю, как ты стыдлива.

Все еще обнимая ее, он медленно обнажил ее плечи, грудь, живот. Прохладный воздух комнаты обжег разгоряченное тело, и она инстинктивно закрылась руками. Не сделав попытки удалить этот слабый щит, хотя она ждала этого, он только улыбнулся и отпустил ее.

– Подожди, – и скинул рубашку.

Широко раскрыв глаза, Сара в ужасе и восторге глядела на него. Она была настолько зачарована мощью и красотой его обнаженного торса, что забыла о стыде, о своей собственной, открытой его жадному взору наготе. Ее заворожил вид этого сильного, мускулистого и в то же время удивительно гибкого тела; не выдержав, она протянула руку и тихонько дотронулась до него.

– Как вы прекрасны, – прошептала она, не понимая, что своей невинной лаской еще более возбуждает его, подвергая жестокому испытанию искреннее намерение не торопиться.

– Это ты прекрасна. Господи, Сара, как я хочу тебя.

Выражение неприкрытого желания заставило ее затрепетать, но Ник не дал ей времени испугаться, прижав к себе ее нагое тело, шепча слова ободрения, целуя, лаская ее.

Отдавшись сладостному чувству близости, она обвила его шею руками, прижимаясь к нему все теснее, уже откровенно отвечая на поцелуи и ласки. Постепенно, как опадают сухие листья с деревьев, слетали с нее неуверенность, страх, стыдливость. Она уносилась ввысь, она летела к солнцу, прямо в его огненный жар. Жар рождали его губы на ее лице, шее, груди. Жар исходил от его рук, сильных и нежных, заставляющих трепетать и таять от блаженной томности его все более и более интимных ласк, и, когда он отстранился от нее, чтобы сбросить с себя остатки одежды, она протестующе застонала.

Но он уже снова был с ней. У Сары перехватило дыхание, и она судорожно вцепилась ему в плечи, почувствовав угрожающую мощь его до предела напряженной мужской плоти. На секунду ее охватила паника, и, словно поняв, что с ней происходит, он замер, приподнявшись над ней на руках.