— Пожалуйста, малышка, защити меня и иди к Конналу. Сделай все, что можешь, и да благословит тебя Бог.

Шинид встала, подняла руки к потолку, призывая повелительницу стихий, и попросила ее о помощи.

— Господин и госпожа, и все подданные, защищайте Мерфи день и ночь. Защищайте ее всякий час и укройте ее своей дланью. От головы до пят, от неба до земли, берегите ее в добром здравии и здравом рассудке. От чистого сердца, именем древних, пусть те, кто приносит вред, получат втрое того вреда. Так сказала я, так тому и быть!

Мерфи улыбалась. Ей стало тепло, почти жарко, по коже пробежали мурашки, и покров цвета лаванды опустился на нее сверху, прозрачный и мерцающий. Потом туман рассеялся, оставив Мерфи в состоянии умиротворения и покоя.

Шинид опустила руки, обняла служанку и прошептала:

— Я должна вернуться к себе до того, как они заметят мое отсутствие.

— Эй! — позвала Марианна.

Мерфи подошла к двери и заглянула в щелку.

— Тихо, девочка, не то прибежит охрана, и мы все попадем в беду. Будь ты королю хоть родной дочерью, я все равно приказываю тебе: заткнись.

— Простите…

— Леди Шинид поможет нам. Доверься ей, детка.

Из соседней каморки донесся разочарованный вздох, и Мерфи улыбнулась:

— Знаю, привыкнуть к этому нелегко, но придется.

Улыбка Мерфи померкла, едва она подумала о Коннале. Она опустилась на колени и вознесла молитву Господу, чтобы рана, нанесенная ему Брейнором, оказалась не смертельной. Скорее бы Коннал пришел в себя и как следует наподдал этому тощему выскочке.

Когда Монро вошел в комнату, Коннал был уже одет и собирал свои вещи.

— Милорд, прошу вас, подождите хоть один день.

— А ты бы стал ждать?

— Но ваша рана…

— Все не так уж плохо. Саднит, но жить я буду. — «Хотя бы ради того, чтобы убить Юстаса», — мысленно добавил он.

— Тогда хотя бы поешьте.

Коннал взял хлеб и мясо, жуя на ходу, вышел из комнаты и позвал Наджара и сэра Корри.

— Господин, мы едем?

— Да, и по дороге придумай какой-нибудь план, дружок, ибо если она в кандалах и опоена зельем, то помочь себе не сможет.

— Вы когда-нибудь видели Шинид беспомощной, милорд? — усмехнулся Монро.

Коннал встретил его взгляд и, улыбаясь одними кончиками губ, ответил:

— Было дело.

— Жалейте Юстаса и принца Иоанна, — изрек Монро, — но ее точно жалеть не стоит.

Коннал в ответ кивнул, хотя воспоминания о ней умирающей, о том, как на его глазах душа ее чуть не выскользнула из тела, служили хорошим напоминанием о том, что, какой бы ни была Шинид кудесницей, она оставалась просто женщиной. Смертной, как и все люди.

Дорога от Дербишира, а затем до Ноттингема заняла у них меньше одного дня. При громовых звуках копыт боевых коней, летящих, как ветер, люди выбегали из домов и с любопытством смотрели на них. Коннал видел, что люди живут здесь не лучше, чем в Ирландии, народ голодает и одевается в лохмотья. Многие просили милостыню.

Были и такие, кто бросал камни и палки им вслед, а один монах даже предупредил их, чтобы они не ехали через лес. Коннал не стал слушать святого отца: путь через лес был короче. На опушке леса он нашел клок волос Шинид, зацепившийся за куст, и, сняв его, спрятал за пазуху. Решение было принято, и он углубился в чащу.

Наджар огляделся, хмурясь.

— Лес имеет глаза, господин.

— И еще ноги, руки и оружие. — Коннал взглянул на верхушки деревьев и остановил коня. — Покажитесь, — приказал он, — или мы будем стрелять!

Позади него натянули тетиву лучники.

— А если мы нападем первыми? — Человек соскочил с дерева прямо у них перед носом.