— Ты не боишься за нее? Знаешь, я уверен, что Юстас с удовольствием обесчестил бы Марианну, если бы не боялся, что ему придется за это ответить.

Коннал сдвинул брови, сосредоточился, но через несколько мгновений вдруг расслабленно улыбнулся:

— Не волнуйся, с ней все в порядке.

Роберт окинул его недоверчивым взглядом.

— Откуда тебе это известно?

— Я почувствовал биение ее сердца.

— Ты, видно, слегка сдвинулся, — пробурчал Роберт. Коннал не стал открывать приятелю свою тайну, не стал он говорить и о том, что жена его колдунья, каких поискать.

— Тебе бы не показалось это странным, если бы ты любил ее так, как я.

Роберт посмотрел на Коннала, как на помешанного.

— Бог мой, Пендрагон, да ты стал поэтом! Не думал, что твое сердце способно так размякнуть.

Коннал улыбнулся. Он знал, что Шинид жива, но то, что она была не с ним, отравляло ему жизнь. Он молился о том, чтобы она не распускала язык и не лезла на рожон. В конце концов, она была женщиной, смертной женщиной, и кровь в ней была алая, как у всех. Не дай Бог если эта кровь прольется.

Корабль, сильно потрепанный бурями, царапнул носом песчаный берег Дувра. Все, кто приплыл на нем, соскочили в воду, чтобы вытащить его на берег, и лишь один человек остался стоять на носу, обозревая окрестности.

Родные берега. Он пил сладкий воздух родины, который, как хорошее вино, наполнял его грудь радостью. Постепенно, глоток за глотком. Вдоль утеса шла узкая тропинка. Всадники могли проехать там только цепочкой по одному. Отличные всадники: крепкие, сильные, на холеных конях, они ехали по тропе вниз, к воде. Ричард улыбнулся, увидев знакомое знамя. Знамя Пендрагона чуть позади стяга с его, Ричарда, королевским гербом. «Вот оно, счастье!» — подумал Ричард.

Принц Иоанн нетерпеливо ждал, когда к нему приведут колдунью. Он прибыл всего лишь час назад, разумеется, инкогнито. Он почти никому не доверял. Он уже принял присягу у нескольких баронов, и полученный с них налог служил надежным обеспечением начала его королевской карьеры. Иоанн оглянулся и посмотрел на ирландца, предавшего своих соотечественников ради мести колдунье. Интересно, что скажет этот предатель, когда узнает, что смерть ей не грозит? Пока не грозит. Пока он сам с ней не разберется.

А он так надеялся, что ирландец уже гниет в могиле…

За дверью послышались шаги и голоса. Сердце Иоанна забилось сильнее. И вот она возникла на пороге, пристально глядя ему в глаза.

Ему показалось, что он получил удар палицей по голове. Эти голубые огромные глаза, эти слишком яркие рыжие волосы… Иоанн потерял голову, поплыл. Одетая в роскошный темно-голубой наряд, богато украшенный серебряным шитьем, эта женщина была само искушение.

Ирландская колдунья не прятала волосы под чепец, как это делали англичанки. Рыжие волосы вились по ее плечам, опускаясь до колен. У лица они были заплетены во множество косичек, и в этих косичках чешуей сверкали узкие серебряные ленточки.

— Вы звали меня, и вот я явилась, принц.

— Рад познакомиться с вами, леди Пендрагон.

— Не могу ответить вам тем же, — поморщилась Шинид, решительно шагнув к нему.

Шинид наслаждалась его растерянностью, тем, как он непроизвольно отступил к стене, словно испугался ее напора. Шинид не любила внушать людям страх, но на этот раз — быть может, впервые в жизни — она радовалась произведенному эффекту. Способность внушать страх стала ее главной козырной картой, а если учесть, что в башне томились еще две женщины, Марианна и Мерфи, то козырей у нее на руках было не так уж много.

Шинид окинула принца оценивающим взглядом. Он был не слишком высок, но, несомненно, очень красив.