Шинид взмахом руки освободила парня. Тот с размаху плюхнулся на землю. Поделом тебе за дурацкую затею, подумала Шинид и подъехала к нему.

Она откинула капюшон парня и вскрикнула от неожиданности.

— Эндрю!

Он был удивлен не меньше, когда она сняла свой головной убор.

— Господи… Моя госпожа! — побагровев от стыда, выдавил парень. Он вскочил на ноги, переводя взгляд с Шинид на англичан.

Видно было, что больше всего на свете ему хочется задать стрекача.

— Зачем ты сделал это, мой мальчик?

— Они напали на деревню. Шинид нахмурилась.

— Ты ошибаешься. Эти люди вот уже несколько дней живут у меня в замке.

— Прошлой ночью.

— Это не они, — решительно проговорила она, не объясняя ему, что вчера все они были вместе и находились недалеко от деревни, расположенной гораздо южнее. — Кто-нибудь пострадал?

— Если не считать синяков и царапин, то никто, миледи.

— Это ведь не твой дядя тебя сюда послал? Парень распрямил плечи.

— Нет, принцесса, — гордо заявил он.

— Ты глупо поступил. Непростительно глупо для будущего вождя. — Если бы можно было покраснеть еще сильнее, то Эндрю бы покраснел. — Ты напал на англичан и ирландцев, не имея на это достаточных оснований.

Шинид бросила хмурый взгляд в сторону Коннала. Солдаты его сгоняли в кучу тех парней, что не успели спрятаться в лесу. Коннал перехватил ее взгляд и с каменным лицом подошел к ней. Шинид передала ему слова юноши. Коннал слушал молча.

— Макгиннесу это не понравится, — вздохнула она.

«Отлично! — подумал Коннал. — Теперь еще и это!» Человек, которого он хотел сделать своим союзником, получил серьезный повод ему не доверять.

— Тогда, полагаю, нам надо к нему спешить.

— Нет, — покачала головой Шинид, и Коннал посмотрел на нее так, будто хотел задушить. — Твое войско вызовет панику, а нам надо не воевать с ними, а договариваться.

— А он вспыльчивый, говоришь?

— Ты помнишь Дункана?

Коннал сосредоточенно пытался вспомнить приятелей детства.

— Он был не самым старшим из них, как мне помнится.

— Когда пришли англичане, правил мой отец, а теперь правит Дункан, — объяснил Эндрю.

Шинид много бы дала, чтобы прогнать из глаз мальчишки, устремленных на Коннала, этот страх и эту ненависть.

Конналу было не впервой видеть такое в глазах врагов. Он вышел победителем из этого молчаливого поединка. Эндрю опустил глаза и отступил на шаг. Но не более. Ирландец умел быть стойким, и Коннал восхитился его выдержкой. Мальчиком он делал все, чтобы не подпускать к себе английских завоевателей. Когда-то в бессильной ярости он метал камни из рогатки в человека, которого теперь называет отцом, — в Гейлена Пендрагона. Тогда он ненавидел его, поскольку присутствие англичан в их замке знаменовало конец правления ирландских королей, а значит, отнимало и у него, Коннала, право стать правителем Донегола. Рушились связи, рвались нити, связывающие народ в кланы. Ненависть его раскалилась добела, когда он понял, что матери его вовсе не безразличен этот английский рыцарь. И в тот день, когда играли свадьбу, Коннал поклялся, что убьет его.

Тогда тетушка Коннала сумела убедить его, что у его матери нет выбора и что если она не согласится выйти за Гейлена, то ей найдут другого мужа. Она сказала, что мать его приносит себя в жертву ради них всех. Но именно Гейлен стал надеждой и опорой Донегола, и именно он протянул мальчику руку помощи. Он научил его ратному делу, несмотря на протесты матери, чем завоевал любовь мальчишки.