— Я знаю место, где мы могли бы провести ночь в безопасности, — тихо проговорила она, внимательно осмотрев его рану. — Надо бы зашить. Пары стежков хватило бы.

Коннал покачал головой, не отрывая глаз от ее пленительных губ.

— Подумаешь, еще один шрам.

— Их много? — спросила она, окинув его взглядом, и открыла небольшую склянку с мазью.

— Да. Однажды ты увидишь их все.

Шинид наложила мазь на порез, и на один миг они встретились глазами. Взгляд его говорил: ты увидишь меня нагим, в постели. И что-то внутри ее сжалось. Желание горячей тугой волной разлилось в ней — так лениво потягивается кот. Ей так захотелось, чтобы он прикоснулся к ней, улыбнулся ей. Голова его склонилась к ее голове, его дыхание коснулось ее губ. Желание густым вином растекалось в крови. Она посмотрела ему в глаза, и нежность его взгляда поглотила ее целиком. Господи, как это несправедливо! Как несправедливо, что он имеет столь грозное оружие против нее! Ибо оружие это было стократ опаснее, чем все его армии, осаждавшие Иерусалим.

Наложив мазь на ранку, она оттолкнула его, спасая себя от очередного приступа слабости.

Коннал поерзал в седле: он чувствовал себя очень неловко и неуютно. В паху у него все напряглось и болело от одного ее прикосновения к его голове.

— Не надо было брать этих людей с собой, чтобы повидаться с Макгиннесом.

Коннал усмехнулся и с неожиданной остротой возжелал, чтобы она хоть раз назвала его по имени.

— Тогда ты поедешь со мной. Она удивленно заморгала.

— Тебе надо было бы самой настоять на этом, — загадочно проговорил он. Он убеждал себя, что должен ее защищать, что ему надо побыть с ней подольше, и желательно, чтобы при этом она не придиралась к каждому его слову. Совместный визит к Макгиннесу — идеальный повод для того, чтобы пообщаться без проблем: ведь она дала клятву не вмешиваться в его дела. Он не собирался ухаживать за ней, но немного дружеского расположения не помешало бы им скрасить совместное существование и подготовить обоих к браку, с которым ей придется смириться.

«Ты делаешь это для Ричарда или для себя?» Конналу показалось, что этот вопрос задает ему кто-то, кто живет в нем. Может, это голос сердца? Путь к браку оказался тернист. Какие еще испытания ждут его впереди? Гейлерон был прав: им с Шинид не избежать своей маленькой войны. Чья воля победит в этой схватке?

— Это верно, — с улыбкой согласилась она. — Но я сдержу слово и буду молчать.

— Посмотрим.

— Но… — скорчив гримасу, начала она.

Он тихо засмеялся, покачал головой, наперед зная, что последнее слово она все равно оставит за собой.

— Эта маленькая битва предвещает многие беды, — вздохнула она, обведя рукой заросшие лесом холмы. — Англичане победили и продолжают добивать мой народ. Благодаря моим родителям Гленн-Тейз вернул себе славу, и народ там живет мирно и счастливо. Но власть матери не простирается слишком далеко. А моя — да. — Она гордо вскинула голову. — Эти земли мои по праву. Я рождена, чтобы править здесь. Да не смотри ты так! Набычился, словно глупый буйвол. Ты не мой муж, да это и не важно. Я не отдам их тебе.

— Ты возьмешь сторону Макгиннеса против меня? Шинид отшатнулась, как от пощечины.

— Я буду делать то, что считаю лучшим для своих людей.

— И я тоже! И утверждай, Шинид, сколько хочешь, будто я человек без морали и принципов, — голос его звенел от гнева, — но я…

— Что ты сделаешь?

— Заткну тебе кляпом рот!

Она выглядела одновременно и обиженной, и веселой.