Но не покориться приказу Ричарда — значит обречь ее на смерть.

Их брак был призван сдержать аппетиты Иоанна, хотя Коннал сомневался, что это удержит принца. Иоанн был амбициозен, и стремление брата объединить вокруг себя сильных и облеченных властью союзников вызвало в нем желание доказать собственную значимость. Борьба за власть всегда рождает смуту. Коннал швырнул обглоданные кости в костер, и Шинид протянула ему влажную ткань, чтобы он вытер руки. Коннал прилег около костра. Они путешествовали уже несколько дней, а она была все так же свежа, и нежный румянец все так же покрывал ее щеки.

Она выпрямилась, и он напрягся.

— Куда это ты собралась?

— По личной надобности. Он встал.

— Пендрагон, имей совесть, не ходи за мной.

Она ушла в лес и пропала. Ее не было слишком долго, Дольше, чем необходимо для «личных надобностей». Коннал окликнул ее.

«Я здесь, — мысленно отозвалась она, и, странное дело, его совсем не удивило, что они общаются без слов и прекрасно понимают друг друга. — Имей терпение».

Коннал отломил краюху ржаного хлеба и принялся жевать, пристально вглядываясь в темноту леса. Она слишком долго не возвращалась. Для того чтобы справить нужду, не требовалось так много времени. Коннал отправил в рот последний кусок и пошел ее искать.

Он тихо позвал ее по имени, боясь испугать или насторожить того, кто мог оказаться поблизости. С мечом наготове он продирался сквозь обледенелые заросли. Вдруг вдали показался свет. Он звал его, словно маяк, хотя Коннал знал, что она не взяла факел. Затем он услышал плеск воды. Водопад? Зимой?!

Коннал шел на свет, и свет становился все ярче, и вот, обогнув заросли, он остановился, пораженный.

В окружении покрытых снежными шапками замшелых камней виднелся пруд. А в центре пруда стояла Шинид. Нагая. Она стояла к нему спиной, и концы волос ее намокли в воде, колыхаясь, как водоросли. Из глубин пруда поднимался пар, клубясь над поверхностью. Пар замерзал на морозе, таинственный свет, струящийся со дна, преломлялся кристаллами льда, и сама Шинид казалась сияющим миражем. Коннал огляделся. Поток, некогда струящийся со скал, замерз с наступлением зимы. Выше того места, где она стояла, водопад так и остался ледяным столбом. Оттаяла только малая часть — та, где находилась Шинид. Все это было сказочно, красиво и невероятно. Но самым невероятным из всего, что наблюдал Коннал, было присутствие фей. Их было штук семь, не меньше. Они порхали вокруг Шинид, словно фрейлины вокруг королевы.

Коннал смотрел, опершись на рукоять меча, как крохотные создания зачерпывали воду сложенными наподобие совков листочками и выливали ее на голову своей госпоже, ополаскивая ее роскошные волосы. До сих пор Коннал считал, что феи существуют только в сказках.

Зрелище было трогательно-прелестным. В нем сквозила целомудренная чистота. Вода струилась у Шинид по плечам, стекая в неглубокий пруд. Феи суетились, порхали над ней, а она что-то им шептала. Коннал не смел подойти ближе, а отсюда расслышать ее не мог. Она полуобернулась к нему, и он увидел ее грудь и приятную округлость ее бедра, но не грудь и не бедра, а нежная улыбка заставила шевельнуться в груди что-то такое, что он считал давно похороненным.

Он хотел ее. Хотел всего лишь обнять, увидеть ее, смеющуюся и задыхающуюся от счастья, в своих объятиях.

Почувствовать себя в ней и вновь ощутить себя живым существом.

Тело его отреагировало немедленно и живо, и Конналу ничего не оставалось, кроме как осторожно попятиться прочь.