— Случись у тебя такое, и я бы тоже предложил свою помощь, О'Рурк.

— Не надо.

«Надежды в нем столько же, сколько гнева», — подумал Коннал, но долго размышлять о том, какие чувства испытывает другой, он не мог. Конналу и так хватало переживаний.

— Я могу насчитать с десяток вождей, кто с радостью пошел бы вместе со мной против англичан, но силы наши разрозненны: нет сильной руки, способной объединить всех, и ты ничего не можешь с этим поделать.

— Твои слова можно расценить как подстрекательство к мятежу.

Рори усмехнулся:

— Скажи, что я не прав, и подкрепи слова фактами.

— Англия правит нами, а я — рыцарь Ричарда и служу ему. Видишь этот герб на моем плаще? Мой долг — ему служить.

— Но не Ирландии.

— Ты говоришь, как Шинид. — Коннал потер щеку. — Неужели никто из вас не видит, что я пришел сюда как гарант мира? Было бы преступлением подстрекать вассалов Ричарда к междоусобной войне.

— Но ведь дело…

— Пустое твое дело! — Коннал осекся, вспомнив, с кем говорит и зачем вообще сюда прибыл. — Мы и так немало потеряли. Ты хочешь, чтобы мы потеряли все, что имеем, в том числе и наши жизни?

— Цена жизни слишком мала по сравнению с ценой мира.

— Ты не хочешь мира, О'Коннор. Ты хочешь бороться с неизбежным. Но если ты заключишь союз с Ричардом, то сумеешь сохранить и замки, и земли, и власть. Правь так, как правил раньше. Все останется, как было. Традиции. Обычаи. И жизнь в Ирландии потечет мирно.

— Англия дает меньше, чем отнимает. И хочет еще больше. Но они отдают Англии то, что им не принадлежит. — Рори махнул рукой в сторону Дублина.

— Я здесь, чтобы сохранить то, что мы имеем — все еще имеем, — и я стою за Ричарда потому, что если к власти придет Иоанн, Рори, мы потеряем все, и ты это знаешь. Все потеряем!

Коннал встал и, сцепив пальцы на затылке, покачал головой.

— Получится, как со Святой землей, — пробурчал ирландский король.

— Люди в Иерусалиме сражались и умирали, как и мы. Но они по крайней мере знали, за что умирают.

— Речь не о них, а о тебе. Ведь это ты убивал их, ты преследовал их за то, что у них иная раса и иная религия.

Коннал быстро обернулся:

— Да, я делал то, что мне приказали. Я дал клятву и ни разу не спросил, зачем это надо. Я действовал так, потому что так велел мне долг. Я убивал именем короля, это верно. Я убивал именем де Курси, когда он сражался против вас. Но этого больше не будет!

— Не будешь убивать своих даже ради того, чтобы получить власть, завещанную тебе?

Коннал ответил не сразу.

— Мне завещано не больше власти, чем есть у меня, — с убийственным спокойствием произнес он. — И с чего это я буду действовать в соответствии с какой-то старой легендой? Быть может, жизнь, которую я веду, и есть то, что мне предначертано. Я сам выбрал этот путь и не желаю с него сворачивать.

Рори брезгливо скривился.

Он просто не понимал, о чем толкует его гость, и Коннал готов был сказать ему правду, но, когда взгляд его случайно упал на Шинид, он понял, что не сможет этого сделать. Эта ноша была его ношей, он не смел ни с кем делить груз унижения, который нес на своих плечах сын убийцы и предателя, он не смел, потерять то, что завоевал. Ибо страдать от этого будет не он один. Если Ричард поймет, что Коннал не тот, кем король привык его считать, если подвергнет сомнению его верность, от этого проиграют все. И мечта о том, чтобы назвать кусочек Ирландии своим домом, так и останется мечтой.

Рори долго пристально смотрел на Коннала и, наконец, проговорил:

— Для тех, кто сейчас внизу, Коннал, все это значения не имеет.