Король Рори побледнел при виде его, а Коннал даже не успел подивиться тому, как мог попасть сюда этот человек. Незнакомец, не спрашивая разрешения, подошел к кровати и, властным жестом отстранив Надара, склонился над раненой.

— Мог бы и сам догадаться, О'Рурк.

— Кто ты такой и какого черта…

Коннал бросил взгляд на Рори, который неподвижно стоял у очага.

— Это Куинн, — ответил Рори. — Первенец королевы Эгрейн.

Брат Фионы, дядя Шинид. Теперь он понял, почему мужчина показался ему знакомым — он напоминал Фиону, только выглядел намного старше.

— Помоги ей.

— Для этого меня сюда и вызвали.

— Кто вызвал? — удивился Коннал. Впрочем, он мог бы и не спрашивать, ответ был очевиден.

— Мать ее меня вызвала, парень. Рана Шинид — ее рана, и сейчас она истекает кровью так же, как в свое время мать ее, Эгрейн, истекала кровью за свою дочь.

— Но Шинид от этого не легче!

— Тихо! — Куинн отложил в сторону свой меч, опустился перед Шинид на колени и спросил шепотом: — Ну что, сдаешься, трусишка?

Из груди ее вырвался то ли вздох, то ли стон, но и этот тихий звук породил у Коннала надежду.

— Никогда не думал, что ты позволишь такой пустяковой ране одолеть себя, — проворчал он, и Коннал увидел, как пальцы Шинид, бессильно повисшие, сжались в кулак.

Куинн попросил принести таз чистой дождевой воды, и Коннал, поставив его перед колдуном, собрался отойти в сторону.

— Нет, Коннал, ты останешься, остальные должны уйти.

Рори молча пошел к двери, Наджар следом, и когда они остались одни, Куинн приказал Конналу положить руку на ее рану.

Коннал колебался, боясь причинить ей боль.

— Ей нужна сила, а я слишком стар и слаб, чтобы дать то, что ей нужно.

Куинн насыпал в воду из кожаного мешочка, висевшего на поясе, какой-то порошок, трижды перемешал, рассекая воду в форме звезды, и произнес заклинание:

— Силы единые, древние и сильные, стихии жизни, придите ко мне. — Он поднес воду к ее губам. — Испей от чистого света, испробуй силу на вкус. Смой яд, очисти рану в этот самый час. — Куинн вылил остаток воды на руку Коннала. С его ладони жидкость полилась на рану Шинид. — Возьми силу у этого воина, сделай мощь его чистой и светлой. Именем земли, именем гор, излечи нашу королеву эльфов и фей. — Куинн прижал ладонь Коннала к ране, и Шинид застонала от боли.

Коннал попытался ослабить давление, но Куинн крепко держал его за запястье. И тут началось странное. Коннал понял, что не может пошевельнуться, что ладонь его словно бы погрузилась в тело Шинид. Он понимал, что причиняет ей боль, но сделать ничего не мог, как не мог оторвать взгляда от Куинна.

— Повелительницы небес, земли и света, повелительницы вод и огня, придите сюда сейчас по моему зову. Кровь в ее крови. Сердце в ее сердце. — Глаза Куинна излучали странный свет, сначала яркий, потом он начал тускнеть, как догорающий уголь в костре. — Так говорю я, так тому и быть, — произнес Куинн и растаял в дыму.

Коннал удивленно моргал. По руке его прокатилась дрожь — будто он ударил мечом по камню.