Саймон смотрел на свою леди, сотканную из лунного света и огня, и не мог ею налюбоваться. Не мог насладиться нежным пьянящим ароматом ее тела.

— Я причинил вам душевные муки, миледи. Позвольте же мне залечить ваши раны.

— Коснись меня, мой храбрый рыцарь. Дай мне ощутить твое тепло, твою мощь.

— Миледи, — прошептал он, придвигаясь к ней.

У Эмили вырвался вздох, когда губы его коснулись ее кожи повыше подвязки. Ладонь его двинулась вверх, по изгибу бедра. Она шевельнулась в его объятиях, и стон слетел с ее уст, когда он принялся покрывать пылкими поцелуями ее бедро, поднимаясь все выше.

— У меня такое чувство, будто мне вручили самый драгоценный дар на свете, — прошептала она, запуская пальцы в его волосы. — Приди в мои объятия, мой храбрый воин. Позволь мне разделить с тобой этот дар, нашу с тобой любовь.

Он медленно поднялся с земли, покрывая поцелуями ее живот, грудь, и заключил ее трепещущее тело в объятия. Затем положил ее на мягкую траву.

Она коснулась его щеки, улыбнулась ему.

— Милорд, мои ножны готовы. Вручите мне ваш меч.

— Для моей леди, — прошептал он, прижимаясь возбужденной плотью к шелковистому тайнику ее тела. — Только для моей леди.

Она выгнулась, принимая его, и когда он стал частью ее, с губ ее слетел вздох. Их ласки становились все жарче, все неистовее, они достигли блаженного освобождения почти одновременно.

Он прильнул к ней, прижался губами к ее шее, почувствовал, как бьется под кожей жилка. Он вдыхал ее аромат.

Удовлетворение. Только сейчас он понял глубокий смысл этого слова. Она провела ладонями по его спине. Он сонно улыбнулся. Ему хотелось заснуть в ее объятиях.

— Я думала, что умру от тоски по тебе. И когда увидела тебя ночью под дубом, мне показалось, что я схожу с ума.

— Я так хотел увидеть тебя, Эм. Хотя бы издали.

— Наверное, все это было ужасно. Какие-то люди преследовали тебя, а ты даже не мог вспомнить, кто они такие.

От этих нежных слов его пробрала дрожь. Неужели она до сих пор верит в эту дурацкую ложь? Он посмотрел ей в глаза и понял, что верит.

— Шеридан? Что-то не так?

Шеридан. Ему в голову не приходило, что она до сих пор тешит себя этой фантазией. Ведь Шеридана Блейка она сама выдумала.

Она коснулась его щеки.

— Забудь об этих людях. И о своем прошлом тоже.

Он рывком поднялся на ноги и стоял обнаженный, облитый лунным светом. У него было чувство, будто налетел шторм и забросил его в какое-то неведомое место далеко от дома. Оказывается, он все это только вообразил. Прощение. Приятие. Любовь. А он-то подумал, что нашел себе место здесь, рядом с этой женщиной.

Эмили тоже поднялась на ноги. Приблизилась к нему.

— В чем дело, любимый?

Какая ирония судьбы! Он сам себе устроил ловушку. Ее ласки, ее любовь предназначались совсем другому мужчине. Он просто обманом похитил эти несколько свиданий с ней. А теперь придется сказать правду, и эта правда будет стоить ему того, что стало для него самым драгоценным в жизни. Он подставил лицо ветру, ему хотелось выть от отчаяния.

Она обняла его и прижалась к нему.

— Поверь, я не отступлюсь от тебя, что бы ты там ни натворил раньше, до того, как появился в моей жизни. Это все в прошлом. Как я могу винить тебя в том, о чем у тебя даже воспоминаний не сохранилось?

Но он-то мог себя винить в том, что очень хорошо помнил. Это лежит на нем как проклятие.

— Я люблю тебя, Шеридан.

Шеридан. Он не в силах был шевельнуться, словно окаменел. Мышцы были напряжены до предела, сердце разрывалось на части.

— Мне безразлично, контрабандист ты или нет.