|
. Ах, конечно, они спасены! они спасены! но необходимо действовать осторожно, не правда ли?., очень осторожно… Трое красных пончо подошли уже к трем дверям и с опаской выглядывают во дворы, примыкающие к ним — каждая дверь выходит на отдельный двор, как обыкновенно бывает во всех дворцах инков, где ни одно помещение не сообщается с другим… Разошлись ли индейцы? Все ли ушли?.. Вот что, очевидно, интересует красных пончо, вот в чем они хотят убедиться… И Раймонд, вероятно, находит, что они тратят на это слишком много времени… Он ждет сигнала! Он ждет сигнала!.. И простирает руки к Марии-Терезе, а она, забыв наставления Гуаскара, приподнимается на своем золотом троне, тогда как мертвец остается сидеть, — как и подобает мертвецам, особенно мертвым царям, сохраняющим достоинство и самоуважение… совершенно неподвижным… Ах! сигнал! сигнал!., маркиз подает сигнал!.. — Recuerda! Помни! Услышав этот лозунг, который он ждал с таким смертельным нетерпением, Раймонд бросается к Марии-Терезе. Маркиз следует за ним и, пока двое их товарищей продолжают сторожить у дверей, оба взбегают по высоким ступеням из порфира, тянутся к Марии-Терезе… И Мария- Тереза, выпрямившись, испускает крик радости и освобождения; она готова уже вместе с маленьким Кристобалем броситься в простертые к ней руки… она уже встает с рокового кресла… и в этот миг слышится зловещий свист… Мария-Тереза вскрикивает от ужаса и бьется, вместе с ребенком, в чудовищных извивах колоссального змея, который охватил ее своими кольцами, обвился вокруг нее и удерживает в плену на кресле смерти, рядом с мертвецом! Это змей, стерегущий свою добычу в Доме Змея!.. Раймонд и маркиз также вскрикнули от ужаса, увидев неожиданно возникшее перед ними гигантское существо, и бросились на чудовище. Голова его равномерно покачивается над ними, издавая своеобразное пощелкивание гремучей змеи. Они силятся вырвать у него несчастных!.. Они бьют змея! Душат!!.. Они хотят убить чудовище!.. Задушить!.. Ужасная неожиданность!.. Под руками их не живое тело, а холодный металл, — металлические кольца, со скрипом скользящие одно по другому и движимые каким-то адским механизмом. Эти медные оковы охраняют Марию-Терезу и ребенка от спасителей лучше любых тюремных решеток!.. Тщетно Раймонд пытается привлечь к себе холодеющее тело Марии-Терезы, напрасно тянет к себе маркиз маленького Кристобаля… Они не в силах вырвать добычу у чудовища, продолжающего раскачивать над ними свою треугольную голову с открытой пастью, откуда вырывается все более резкий свист и оглушительное щелканье. На шум отовсюду сбегаются люди… Нативидад восклицает: «Вот они! вот они!..» — и куда- то бежит… Но куда бежать?!.. Маркиз не желает никуда бежать. Раймонд не в силах расстаться с Марией-Терезой!.. Между тем, вся зала снова наполняется индейцами, жрецами, кациками, красными пончо, — и вся эта масса людей неистово вопит при виде совершенного святотатства… Мамаконас в отчаянии размахивают своими черными покрывалами… Сюда же являются солдаты-кечуа, которые открыто стали на сторону банды Овьедо Рунту, остающегося по- прежнему невидимым. Наконец появляется Гуаскар. Где он был?… Его спокойствие, его неподвижность среди всего этого шума и волнения как бы свидетельствуют, что происшедшее его не удивило… что ничто не может его удивить… Будь Гуаскар заранее предупрежден о том, что только что случилось, он и тогда не обнаружил бы большего спокойствия. Он приказывает надеть кандалы на пленников — маркиза, Нативидада и дядюшку Франсуа-Гаспара. Последний, испытав грубость и жестокость набросившихся на него людей, начинает беспокоиться, поддаваться ужасу… Гуаскар велит своим индейцам увести всех троих… |
