-  Ай и как он от нее мучился, зверек горемычный! - с притворной жалостью всплеснула руками я, успешно входя в роль справедливого борца за права животных. - Сил моих недостало смотреть на страдания бедолаги безвинного, ну и решила я по доброте душевной участь его тяжкую облегчить… - В моем голосе проскользнули певучие интонации нашего придворного сказителя Баяна.

    -  Так! - уже не столь грозно произнесла Зоя, постукивая себя по ладони увесистым поленом. - А в чем же выражается эта болезнь?

    -  Э-э-э, - тут же нашлась я, - кто мясца зараженного поел, тот сначала чесаться начинает, потом по всему телу у него идут зловонные вереды

    ^[4] , волосы выпадают и суставы ломит. А уж после этого скорая смерть наступает…

    Зоя торопливо шагнула обратно. За спиной у княгини испуганно завизжали приближенные боярышни. Кажется, неправедных пирожков успели отведать не только мы с Михасем. Оставалось удивляться тому, сколь огромное количество выпечки получилось из одного крохотного кролика.

    Княгиня растерянно почесала поленом толстую щеку. Следом за ней рефлекторно зачесались и боярышни…

    -  Ну вот, первый признак налицо! - заупокойным тоном подметил Михась.

    Зоя затряслась словно студень, закатывая глаза под лоб и хватаясь за перильца. И тут дверь княжьих палат распахнулась повторно. На мигом ставшее тесным крыльцо вывалилась ватага моих неугомонных братцев, возглавляемых неразлучными близнецами Будимиром и Святомиром, да еще средним - распрекрасным княжичем Елисеем. Елисей, безмерно гордящийся своей завидной статью и лощеной пригожестью, с утра успел вздеть праздничную шелковую рубаху и украсить лоб плетеной бисерной лентой. Тайком засматриваясь во вделанное в ножны меча зеркальце, княжич подкрутил тонкие усики и молодецки приосанился. Картину маслом нарушил басовитый голос Будимира.

    -  Это кто ж опять в отхожем месте дрянь по стульчаку размазал?! - требовательно взревел братец, потрясая подозрительно грязными руками.

    Боярышни демонстративно повели носиками и брезгливо отодвинулись в сторону.

    -  Да, кто-то у нас в тереме антисанитарию разводит, гигиену нарушает, - елейно пропел книжник-Елисей, гордо переступая стройными ногами, обутыми в сапоги на высоких каблуках, и случайно зацепляя за кончик длиннющей Зоиной косы, лежащей на досках крыльца. - Так и до болезни какой вульгарной недалеко!

    Услышав про болезнь, дебелая княгиня сдавленно застонала и попыталась упасть в обморок.

    -  А все Рогнеда виновата, - ябедничал Елисей, хитро на меня поглядывая, - она одна после уборной руки моет. Ох неспроста это!

    -  У, злыдень! - тихонько окрысилась я, не желая вдаваться в подробное описание хороших манер, с грехом пополам, но все же привитых мне в академии.

    Братца Елисея я не любила особенно, по причине его вопиющего зазнайства и безмерной хвастливости. Я уже хотела обнародовать, что виновником грязи в уборной, бесспорно, является единственный сыночек княгини Зои, семилетний Васек, в полной мере унаследовавший ее вздорный характер, но братец продолжил заливаться соловьем:

    -  Надо бы княжну лекарям заморским показать, чую, у нее не одна болячка опасная обнаружится, а заодно всех тех, кто с ней рядом стоит, дабы не допустить эпидемии…

    Услышав очередное непонятное, но безусловно умное слово, трусливые, будто овцы, боярышни резво сыпанули с крыльца, локтями расталкивая всех кого ни попадя. Елисей покачнулся… Княгиня Зоя окончательно повисла на хлипких перилах, покрываясь пунцовыми пятнами от прилившей к голове крови.