Инспектор Анджела Керри вздыхает.

– Да, – говорит она. – Возможно. Но факт остается фактом: кровь Сафайр была обнаружена на стене под окном вашей спальни, и тот факт, что девушка находилась поблизости от вашего дома в момент своего исчезновения, достаточно важен для того, чтобы мы продолжали заниматься этим вопросом, причем, если потребуется, неустанно. Если бы мы этого не делали, мы бы не выполняли нашу работу должным образом. Итак, Оуэн, прошло одиннадцать дней с тех пор, как вы в последний раз видели ее возле дома, расположенного напротив вашего.

– Это была не она, – говорит Оуэн. – Теперь я точно это знаю. Я продолжаю раз за разом проигрывать это в голове, и чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что это была не она. Это был какой-то парень.

Он видит, что инспекторы Керри и Генри тяжело вздыхают.

– Согласно вашему предыдущему утверждению, этот некто соответствовал описанию пропавшей девушки.

– Да, – говорит Оуэн, – именно так. Но это вовсе не значит, что это была она. Это мог быть кто угодно, похожий на описание девушки. В капюшоне все выглядят одинаково.

Инспектор Керри никак на это не реагирует. Вместо этого она нарочито медленно вытаскивает из папки, лежащей на столе перед ней, стопку бумаг и некоторое время их просматривает. Это откровенный, чистой воды спектакль. Оуэну теперь это понятно.

– Оуэн, – говорит она, показывая ему бумаги. – Помните, вы говорили нам, что не испытываете сексуального влечения к девушкам-подросткам?

Он чувствует, как кровь приливает к его лицу. Он чувствует подвох, его явно ожидает что-то недоброе.

– Да, – говорит Оуэн, кашлянув.

– Вы помните девушку по имени Джессика Бир?

– Нет.

– Ее имя вам ничего не говорит?

– Нет, – повторяет он, на этот раз решительнее.

– А вот Джессика Бир помнит вас, Оуэн. Она была одной из ваших студенток. – Инспектор Керри кивает на листок в ее руке. – В 2012 году. Ей тогда было семнадцать лет. Сейчас ей двадцать три, и вчера я была у нее. Мы побеседовали. И она поведала мне об очень настораживающем инциденте.

– Что? Извините? Джессика… как ее фамилия?

Оуэн всматривается в листок, но не видит ничего, что могло бы объяснить, что сейчас произойдет.

– Джессика Бир. Она утверждает… – инспектор Керри делает выразительную паузу, но в ближайшее время ей точно не светит никакой «Оскар», – …что вы приставали к ней во время рождественской вечеринки в помещении колледжа. Сказали ей, что наблюдали за ней на уроках и что она хорошенькая. Что она… идеальная. Она утверждает, что вы прикоснулись к ее лицу и сказали, что ее кожа сияет. Что вы дохнули ей в ухо.

– Что?! Нет! Такого никогда не было!

Инспектор Керри достает из папки фото и поворачивает его к Оуэну. На снимке очень красивая девушка смешанной расы, с мягкими каштановыми кудрями, веснушчатым носом и пухлыми розовыми губами. Она выглядит знакомой. Но Оуэн не может вспомнить, почему. Возможно, она была его студенткой, но это было шесть или более лет назад, и за прошедшие годы у него были сотни студенток, сотни хорошеньких девушек. Он вполне мог учить эту девушку, но одно он знает точно: он никогда, никогда не говорил ей этого.

– Этого никогда не было, – решительно заявил он. – Я вполне мог учить ее, хотя и не могу этого вспомнить, но за одно я ручаюсь: я никогда не разговаривал ни с этой девушкой, ни с любой другой девушкой таким образом. Я бы просто не стал этого делать.

– Вы были пьяны на рождественской вечеринке в 2012 году, Оуэн?

– Боже мой, откуда я могу помнить? Это было семь лет назад!

– Чуть более шести лет назад, если быть более точным, Оуэн.