Изменить размер шрифта - +
Интересно, что ты ответил?

— Что ответил? Ну, вначале я было подумал, что он… Стой, смотри! Вон он сидит! Видишь его?

Он стремительно вскочил и показал рукой на берег, нос же его наклонился в сторону, как будто и он хотел взглянуть, что же такого интересного углядел его хозяин.

— Кто? Где? — снова завертел головой Шварц.

— Вон, на дереве, на самой верхушке!

— Ах, да, скопа, великолепный экземпляр!

— Местные называют эту птицу Абу Лундж. Она питается почти сплошь рыбой, и знаешь, как местные жители переводят ее крик?

— Нет.

— Сеф, хариф джакул хут, хут. Как это будет по-немецки?

— И в сеф, и в хариф я ем рыбу.

— Правильно! Эти негры умеют видеть и чувствовать природу. И вообще они далеко не так глупы, как принято считать. На твоем месте я уж обязательно написал бы книгу в их защиту.

— Что ж, может быть, я так и сделаю, если найду для этого время.

В этот момент внимание обоих было отвлечено рулевым, который отдал гребцам команду сушить весла.

— Ты что, собираешься причалить? — спросил его Шварц, переходя на арабский язык.

— Нет, эфенди, — отвечал тот, — причалить сразу здесь нельзя: сначала надо спрятать лодку в тростнике и разведать, нет ли на берегу врагов.

— И ты хочешь это сделать? А почему мы не едем дальше?

— Потому что мы находимся поблизости от селения Умм-эт-Тимса, где живут люди Абдулмоута. Если они нас увидят, то продадут в рабство.

— Пусть только попробуют!

— Они способны на все и сделают так, как я тебе сказал. Вы оба — храбрые и умные люди, мы тоже умеем обращаться с оружием, но Абдулмоут имеет при себе более пятисот ловцов рабов, и нам их не одолеть. Мы, наверное, убили бы тридцать или сорок человек, а может быть, и еще больше, но остальные все равно схватили бы нас.

Все это рулевой произнес со спокойным достоинством и рассудительностью, странными для юноши его лет.

— Значит, мы можем миновать Умм-эт-Тимсу только ночью? — спросил Шварц.

— Да.

— А может быть, все же рискнем сейчас? Мы поставим парус и постараемся грести как можно быстрее.

— Никогда нельзя сказать, в какую сторону будет дуть ветер через час, — возразил рулевой. — При встречном ветре парус только помешает нам, да и на гребцов не следует особенно полагаться. Возле селения всегда стоит спущенный на воду корабль, я точно знаю это, хотя Абдулмоут и держит это в тайне. Со своего высокого берега он может просматривать реку далеко вверх и вниз, так что он сразу заметит нас; ему останется только вывести корабль на середину, и мы будем у него в руках. Поэтому я все же советую дождаться ночи, только тогда мы сможем миновать это опасное место.

— Но он и ночью вполне может нас заметить.

— Мы прикроем лодку тростником и ветками, и тогда нас можно будет принять за плавучий островок травы. Так ты разрешаешь мне рулить к берегу?

— Да, ты меня убедил.

Гонимая течением, лодка поплыла к левому берегу, миновала описанный выше травяной остров и въехала в заросли высокого камыша. После этого был брошен острый железный якорь, который сразу воткнулся в дно и остановил суденышко. Теперь от левого, ближнего берега путешественников отгораживали высокие стебли камыша. Правый берег был дальше, но, чтобы чей-нибудь зоркий глаз не заметил лодку, негры нарезали камышей и как следует замаскировали ее.

Говорить теперь можно было только вполголоса и при этом изо всех сил напрягать слух, чтобы не пропустить ни малейшего шума на берегу. И вот, не успели ниам-ниам закончить маскировку лодки, как невдалеке послышались неразборчивые звуки, похожие на человеческие голоса.

Быстрый переход