Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
 – Несчастный случай.
      Я попыталась приподняться.
      – Не вставай. – Натан взял меня за плечи, чтобы уложить обратно в постель, но я вздрогнула от его прикосновения: я поняла, что умру, если он прикоснется ко мне вот так после всего случившегося.
      – Не надо, – попросила я. – Кое-что изменилось.
      – Что ты имеешь в виду?
      – Я не отсюда. Я не та, за кого ты меня принимаешь.
      – Дорогая, я знаю, что ты сбита с толку, – сказал он, присаживаясь.
      Но я уже не слушала. За окном кое-что изменилось. На одной из крыш появился рекламный щит, возвещавший о том, чего никогда не было в моем мире.
      – Какой сейчас год?
      Он попытался сохранить спокойное выражение лица и только сжал мою руку:
      – В другой комнате есть снотворное. Врач сказал, что оно совершенно безвредно…
      – Натан, какой сейчас год?
      – Тысяча девятьсот сорок первый, дорогая. Первое ноября сорок первого года.
      – Ну конечно, – сказала я. – Теперь я все припоминаю.
      Пока он гладил меня по волосам, я старалась улыбаться. Я смотрела на рекламный щит. Мятно-зеленые буквы высотой в человеческий рост были вписаны в круг:
      
      
      Сорок первый, мир других вариантов и других провиантов! Такси старых моделей, сигналящие на улицах; полицейские, одетые в мундиры с медными пуговицами и кричащие с Шестой авеню; гигантские женские шляпы, что проплывают мимо ворот Патчин-плейс, словно медузы; толпы мальчишек, задирающих девочек; запахи сигаретного дыма и жареных каштанов; сгущающие воздух выбросы из заводских труб – вот он, Манхэттен, того времени. В этом мире мой Натан ни разу меня не покидал. Более того, он на мне женился.
      Итак, я могла бы прожить по меньшей мере три жизни. Жизнь в 1918 году, где муж был на войне. Жизнь в 1941 году, где он оставался вместе со мной. Не было сомнений в том, что именно процедура породила такие возможности, но как мне вернуться? Будет ли это продолжаться только до окончания сеансов? А может, я буду прыгать каждую ночь от звезды к звезде, пока не достигну начала – или конца?
      – Теперь я все припоминаю, – повторила я.
      Пока он гладил меня по волосам, я старалась улыбаться и изо всех сил напоминала себе: 1941 год. «Будь здесь, – сказала я себе. – Будь этой Гретой».
      Натан объяснил: произошла автомобильная авария почти три недели назад. Насколько я поняла, у Греты, в которую я вселилась, не только сломалась рука, но и надломилась психика: она стала грустной, истеричной женой этого Натана, одетого в форму военного врача. Он вызвал своего друга-психиатра – доктора Черлетти, конечно, – и тот втайне, за плотно закрытыми шторами, проделал некую «процедуру», чтобы вызволить меня из мрака. Конечно, именно так все и было. Именно так наши сознания соединялись через мембрану между тремя мирами: посредством синей электрической вспышки безумия. Две другие Греты и я менялись местами, просыпаясь в разных жизнях.
      – Доктор сказал, что воспоминания будут возвращаться к тебе, но медленно.
Быстрый переход
Мы в Instagram