Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Я хотела бы отстраниться от этой особы и сказать: «О, это была не я». Но это была я, которая глядела в стену и жаждала всю ее разрисовать, не имея для этого достаточно воли. Воли не было даже для самоубийства. Я сидела в своей комнате и смотрела через окно на Патчин-плейс, на постепенно желтевшие осенние клены.
      По соседству наблюдалось оживление: все уже готовились к Хеллоуину. Витрины заполнились обнаженными фавнами с серебряной росписью, большими светящимися марионетками, скелетами и ведьмами всех видов. У ворот Патчин-плейс выстроились выдолбленные тыквы, и я понимала, что моя голова хорошо вписалась бы в этот ряд. Улицы были пустынны. Каждым утром мне казалось, что я еду на работу по пустынному городу. Каждым вечером при моем возвращении сумерки становились чуть гуще; все цвета на улице переходили в синий, а с запада струился ярко-лавандовый свет заката над Гудзоном. Он заливал все небо, на фоне которого вырисовывались черные зубчатые силуэты домов-башен. Вот так я жила. Стояла осень 1985 года. До чего я хотела бы жить в любое другое время – только не в это. Похоже, оно было про`клятым, наполненным печалью и смертью.
      Я отчетливо слышала, как брат спрашивает меня из могилы: «Неужели именно такой женщиной ты мечтала стать?» Да и было ли «это» женщиной?
      И вот однажды мой добрый старый доктор Джиллио сказал, постукивая карандашом по блокноту:
      – Мы можем попробовать еще кое-что.
      
      Кабинет врача обманул мои ожидания. Я думала – возможно, из-за Хеллоуина, – что он будет напоминать вырубленную в скале лабораторию доктора Франкенштейна. Вместо этого я увидела обычное здание из бурого песчаника. На другом конце двора стоял дом, который я помнила как старую гимназию; теперь он стал частью медицинского центра, и во дворе курили медсестры. Несколько минут я просидела в клетчатом кресле напротив старушки в ярко-зеленой шали, державшей на коленях корзинку для вязания, а затем меня вызвали к доктору Черлетти. Табличка на двери гласила: ЧЕРЛЕТТИ, ЭЛЕКТРОСУДОРОЖНАЯ ТЕРАПИЯ.
      – Мисс Уэллс, вижу, вас ко мне направил доктор Джиллио. Это так? – спросил невысокий лысый человек с мягким выражением лица. На нем были большие очки в полуоправе.
      – Да, доктор. – Я оглядела комнату в поисках устройства, которым меня будут лечить.
      – Он провел предварительное обследование?
      – У меня депрессия, – ответила я. – Мы пробовали таблетки, но они, кажется, не помогли.
      – Именно поэтому вы здесь, мисс Уэллс.
      Доктор Черлетти посмотрел в свои записи:
      – Вы не будете возражать, если я задам несколько вопросов?
      – Можно мне сначала задать свои? Я ужасно боюсь электрошока…
      – Теперь это называется электросудорожной терапией. Уверен, что доктор Джиллио все внимательно проверил. Нет оснований предполагать, что у вас имеются повреждения головного мозга.
      – «Электросудорожная терапия» звучит немногим лучше.
      Он улыбнулся. На его мягком, добром лице улыбка выглядела обнадеживающе.
      – Это сильно отличается от того, что было раньше. Так, например, я собираюсь дать вам тиопентал, анестетик и мышечный релаксант. Будет намного приятнее визита к зубному.
      – То есть пентотал натрия? Я буду говорить правду, доктор?
      – А вы не собирались? На самом деле этот препарат не заставляет выкладывать всю правду.
Быстрый переход
Мы в Instagram