— А как ты узнаешь, что у них непорядок? У них кровь течет?

— Нет, — ответил Томас.

«Они пускают кровь другим…»

— Они ведут себя как сумасшедшие, — сказала Рипли. — Не делают того, что должны. Ну, скажем, не спускают воду.

— Букашки-какашки! — завопил Фрэнки, вернее, дикарь, прячущийся в любом мальчишке.

— Хватит! — крикнул Томас, грохнув кулаком по столу. Все подпрыгнуло: миски с хлопьями, ложки с вилками, даже дети.

До смерти перепуганный Фрэнки расплакался. Рипли сверкнула глазами.

Покачав головой, Томас схватил тряпку вытереть расплескавшееся молоко и смахнуть хлопья.

— Простите, ребята. Покорнейше извиняюсь. Просто ваш папа немножко подустал, вот и все.

В какой-то момент, сказал он себе, это безумие должно кончиться. Он подвергнет его заклятию, опутает льстивыми доводами рассудка и навсегда упрячет в раздел мозга с табличкой «Не беспокоить».

Он опустился на колени перед Фрэнки, который запрыгнул ему на руки, как обезьянка.

— Тихо, милый, успокойся. Для тебя я не сумасшедший.

— А для Рипли? — шмыгнул носом Фрэнки.

— Он, как безумный, сердится на дядю Кэсса, — сказала Рипли. — А ты, папа?

Томас повернулся к дочери и ласково погладил ее по щеке. Боже правый, да из нее вырастет незаурядная, потрясающая женщина. Как мог он быть частью такого чуда?

— Да, — согласился Томас, — я сержусь на дядю Кэсса. Я считал его своим другом. Считал, что он любит тебя, меня и Фрэнки…

— И маму? — спросил Фрэнки.

Томас сглотнул комок в горле. С этим маленьким отродьем — сплошные трудности, это уж точно.

— И маму, — добавил он. — Я думал, что он любит всех нас, но вышло не так. А теперь послушайте меня, оба. Это очень важно. Вы должны обещать мне, что если когда-нибудь увидите дядю Кэсса, то…

Как раз в этот момент появилась Сэм. Она подошла к своей сумочке, которая лежала на стойке, и недоуменно посмотрела на них.

— Господи, ребята, я была всего лишь в соседней комнате.

— А мы скучали без тебя, бэби, — хмыкнул Фрэнки.

Томас пощекотал его, и тот взвизгнул от смеха. Он выпустил шею папы и, пританцовывая, попятился назад, предостерегающе выставив руки и прижав локти к животику.

— Уезжаешь? — спросил Том.

— Да, это Шелли, — ответила Сэм. — Долг зовет.

Через несколько минут все собрались у двери, Томас чесал в затылке, Фрэнки и Рипли вели себя как маленькие бездарные актеры — любимцы публики. Казалось, Сэм смущена всеобщим вниманием. Она выставила ногу, затем наклонилась надеть левую туфлю. Посмотрела на Томаса, высоко подняв брови.

— Эй, Сэм? — спросил Фрэнки.

— Да, радость моя.

— А где твое нижнее белье?

Сэм промолчала.

Томас кашлянул.

— Фрэнки!

— Дети такие коротышки, — негромко пробормотала Сэм. — Как я могла забыть, что дети такие коротышки?

— Куда же делось твое белье? — не отставал Фрэнки.

— Хороший вопрос. — У Сэм была вымученная улыбка. — Спроси своего папу, милый.

— Меня?! — воскликнул Томас.

Он ведь просил Сэм проверить диван, но думал, что она сделает это более тщательно…

Затем его осенило.

— Бар, — сказал он, покраснев как рак.

— Ну конечно, — ответила Сэм.