— Понял, — кивнул я, — Молчу и слушаю.

— То-то же! Ну так вот — у нас в «синем» блоке всего три таких клуба. И чтобы они нормально существовали, «владельцу» приходится платить разом, за всех, усёк? Это и называется «оптовый» закуп.

— Усёк. Но как…

— А вот с этим, малёк, непросто. Чтобы туда попасть, мало просто проявить себя. Понятно — какую-нибудь услугу «владельцу клуба» оказать придётся. Но, по сути, пойдя этой дорожкой, ты подписываешь долгосрочный контракт, и даже когда отправляешься на волю — продолжаешь его отрабатывать.

— С этим придётся подождать…

— Тебе-то точно, — снова ухмыльнулся Мурлок, — потому и попасть туда будет сложновато. Ты ещё и новенький, без связей, рекомендаций и денег, мда…

— И что тогда делать?

— Обмозгуем, не парься. Времени у тебя полно.

Насчёт этого он, безусловно, был прав, но имелись две небольшие проблемки. Первая — охрана, которая рано или поздно снова придёт ко мне требовать мзду за спокойную жизнь. Вторая — местный уклад жизни.

Как стало понятно из разговоров с Мурлоком, если ты один — значит, либо никто (и обращаться с тобой будут соответственно), либо… мертвец. Несмотря на все меры безопасности, трупаки в блоках появлялись с завидной регулярностью. Конечно, кто-то из заключённых подвергался наказаниям за убийства, но на некоторые из них охрана смотрела сквозь пальцы, предпочитая не лишать себя скромного, но стабильного ежемесячного дохода от виновников поножовщины.

— Слушай, Мурлок, — я облокотился на стол, — Мне всё никак не даёт покоя один вопрос.

— Валяй.

— Почему корпорации возятся с нами? Не проще ли им просто совать заключённых в виртуал и заставлять отбывать наказания там?

— Тю! — присвистнул тот — Ты чё, не слышал об «акте милосердия»?

— Кажется, нет.

— Ну если просто — то, что ты предлагаешь — античеловечно, — по слогам произнёс сокамерник, — Корпорации хоть и держат Евразийский Союз за яйца, но государство есть государство. Если бы все сидели в виртуале — сроки были бы гораздо больше. Ты уже бывал там, так скажи — сможет грабитель, случайно застреливший продавца небольшого магазинчика, оттарабанить таким образом два-три века?

Я попытался представить подобное, но только поёжился. Слишком неприглядная картинка вырисовывалась в голове.

— То-то и оно. Есть ещё две причины. Первая — это интерес корпов. Каждая из тюрем принадлежит им, и рядом с каждой есть заводы, фабрики, лаборатории. Тестирование новых имплантов, нейропрограмм, лекарств — всё это обходится гораздо дешевле, если подопытные сами хотят попасть на операционный стол. Нам и платить, по сути, не надо.

Что ж, это звучало вполне логично.

— Ну и самое главное, как я думаю — это развлечение.

— Не понял?

— Чё тут непонятного? Думаешь, работа в тюрьмах — это поощрение? Сюда на службу присылают всякий сброд, которому не повезло получить должность получше, или тех, кто накосячил. Но они, хоть и персоны «нон грата», — Мурлок снова щегольнул иностранным словечком, — всё равно связи имеют. Прикинь, как скучно бы им было, если бы все лежали в анабиозе? Хотя, на самом деле, говорят, что такие зоны есть. Только я ума не приложу, нахрен они кому нужны?

Через пару минут выяснилось и ещё кое-что. Пока я не определился, как к этому относиться, но одна деталь меня довольно сильно смутила. Оказывается, записывающие все передвижения заключённых ошейники (ведущие также видеозапись) здесь, в Лесной цитадели не очень-то и котировались.