С ЭТИМИ ТОТЕМАМИ ОДНА БЕДА, произносит голос. ОНИ ОДНОРАЗОВЫЕ.

– Что? – запинается Велма.

КОГДА ИХ ИСПОЛЬЗОВАЛИ ПО НАЗНАЧЕНИЮ, ВСЕ РАВНО С КАКОЙ ЦЕЛЬЮ – В ДАННОМ СЛУЧАЕ, КАК Я ПОНИМАЮ, ДЛЯ ВЫЗОВА ДИКАРЯ, – БОЛЬШЕ ОНИ НИ НА ЧТО НЕ ГОДНЫ. ВРОДЕ ОДНОРАЗОВОГО БИЛЕТА. ВПРОЧЕМ, ОТКУДА ТЕБЕ ЗНАТЬ О БИЛЕТАХ.

– Нет, – твердит Велма, – нет. Не верю. Кто мог им воспользоваться до меня?

ТА ДЕВУШКА, отвечает голос. КТО ЖЕ ЕЩЕ?

– Так он… убил ее вместо тебя? – недоумевает Велма.

О НЕТ. ЕЕ ОН ОСТАВИЛ В ЖИВЫХ. ОНА – ОСОБЫЙ СЛУЧАЙ.

Велма роняет ящичек.

– Так не честно! Не честно! Почему все всегда выходит по-твоему?

ПРОСТИ. Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ТЕБЯ ЭТО ТАК ОБИЖАЕТ.

– Знал. Не ври, ты знал!

Голос Велмы ломается от боли. Хуже нет, чем встретить понимание и сочувствие во враге.

ТЫ ЗНАЕШЬ, НОСИТЕЛЯ ИЗ НЕЕ НЕ ВЫЙДЕТ. С ЕЕ ПОМОЩЬЮ МАТЕРИ НЕ ВЕРНУТЬ.

– Это ты так думаешь, – с пугающим спокойствием отвечает Велма.

Я ЭТО ЗНАЮ.

– Нет в ней ничего особенного. Я давно понял. Хотел показать ее Матери – открыть ей глаза на место, где она уснула. Она не далась. Она очень сильная. Но есть и другие способы.

Девочка, развернувшись, идет к выходу из каньона.

ЧТО БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ? спрашивает голос. ГОВОРЮ ЖЕ, РАБОТАТЬ НА ТЕБЯ ОНА НИКОГДА НЕ СТАНЕТ.

– Не станет, – соглашается Велма. – Но когда-то она сама была Матерью. Или могла ею быть. Я знаю. Я видел, когда коснулся ее.

ДАЖЕ ПОПЫТАЙСЯ ТЫ… Я БЫ ТЕБЕ ПОМЕШАЛ. ЕЙ НЕ ВЕРНУТЬСЯ НАЗАД. НЕЛЬЗЯ.

– Будешь драться? Тебя тут, знаешь ли, считают чудовищем. А все твои дела здесь – жалкие ошибки.

ЗНАЮ. НО ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ… ПОЧЕМУ Я ГОТОВ ДРАТЬСЯ.

– Не понимаю.

Я ОШИБСЯ, БРАТ. БОЛЬШЕ НЕ СТАНУ.

– Какой ты стал жалкий! Может, вернувшись, Она пощадит тебя из жалости. – Велма достает из кармана пиджачка что-то темное, поворачивает в руках, и Грэйси видит курносый пистолет. Оглянувшись в конец каньона, Велма силится улыбнуться – выходит кривая, неумелая, помятая улыбка – и со словами «Еще увидимся, брат» приставляет пистолет к виску.

«О боже!» – вскрикивает про себя Грэйси, но не успевает двинуться с места, как слышит тихий (просто удивительно тихий) щелчок.

Что-то темное, пузырясь, вытекает из головы Велмы, на миг скапливается в полях белой шляпы, а потом протягивается дальше, к концу каньона, и из пробитого черепа на камешки льет кровь. Девочка больше не шевелится.

Грэйси закрывает глаза руками. Воздух наполняется тихим басовитым гудением, и она слышит в ухе спокойный мягкий голос:

«Жаль, что тебе пришлось это увидеть».

Грэйси кивает, не открывая глаз. И думает: «Ты никогда не упоминал, что умеешь говорить вслух».

«Мне это трудно. А так интимнее. Только ты и я».

«Где Мона? В безопасности?»

«Она… ушла, – звучит в ухе голос. – Но не думаю, что в безопасности. Теперь… нет. Я хотел защитить ее, но недооценил решимости противника».

«Как Велма… могла такое сделать? Зачем?»

«Это была не твоя знакомая. Внутри не она. Думаю, то, что находилось у нее внутри, нашло слабое место в здешнем порядке вещей. Может, не одно слабое место. Может, они были оставлены нарочно».

«Что она хотела с тобой сделать? – думает Грэйси. – Кто это – дикарь?»

«Тоже слабое место. Дикарь… мой старший брат».

Грэйси, опешив, не сразу находит слова.