– Ты увел их сюда? Зачем?

– Вот зачем, – отвечает та и указывает вперед.

Что-то проступает в темноте – колоссальное и примитивное, как если бы часть Стоунхенджа разобрали и пересобрали в подобие живого…

«Похоже на человека», – думает миссис Бенджамин. На огромного, распростершегося в темноте человека, только каждый изгиб и выпуклость тела собраны из прямоугольных частей. Да, подходя ближе, миссис Бенджамин видит, что вся эта масса составлена из малых металлических кубиков разной величины, но одинаковых пропорций – таких же, какой она держит в руках…

Только ни один не сравнится с ним в размерах. Остальные маленькие, крошечные…

– Работы на много лет, – бормочет она.

– Больше, – поправляет женщина, – на десятилетия. Стоило узнать, что Ее части здесь, в Винке, и найти их стало делом времени. Это разрушало использованные мной тела носителей – опаляло руки, прожигало их до костей. Потому и пришлось уговорить кое-кого из молодых мне помочь – тех, кто достаточно мал, чтобы проникнуть сюда в первоначальной форме. Их эти кусочки не обжигают.

Младшие только рады были мне помогать. Им здесь так же ненавистно, как мне, понимаешь? Им ненавистен приказ скрываться в лесах. Им не разрешили вести игру, как тебе, Мэйси и прочим. И вот мы все трудились в темноте на окраинах города, собирая то, от чего вы все давным-давно отказались.

Дети стекают с потолка и стен. Они сползаются к ней по полу пещеры, тянут к ней клешни и члены, невиданные на земле, принимают чудовищный груз и уносят к лежащему в темноте гиганту. Освободившись от тяжести ноши, миссис Бенджамин падает на колени. И смотрит, как младшие переваливают большой куб через плечо гиганта на грудь.

– Я так давно искал его, – рассказывает женщина. – Знал, что он где-то есть. Чувствовал. Но его от меня спрятали. Спрятал, конечно, Парсон – неподатливый ублюдок. Не знаю, как он его нашел, и не знаю, как умудрился перенести, но он наверняка знал, что это за находка. Не то разве стал бы прятать? Он должен был узнать сердце Матери. После его «смерти» найти было не трудно.

Дети опускают тяжелый куб, и он проскальзывает в отверстие на груди гиганта. Шипит вытесненный воздух, и куб с негромким стуком становится на место. И тогда все… меняется.

Совсем немного. Гигант не оживает. Но как будто смягчается; его очертания, изгибы отчетливо становятся естественнее. Теперь, понимает миссис Бенджамин, она почти собрана.

– И что будешь делать дальше? – отдуваясь, осведомляется она.

– О, теперь ты готова помогать? А где была все эти годы?

Миссис Бенджамин поднимает и роняет руки: «А что мне остается?»:

– Это была не последняя часть?

Женщина всматривается в темноту. Ее лицо скрыто тенью.

– Нет. Пред.

– Что?

– Предпоследняя, – мягко отвечает женщина. – Теперь она ищет последнюю. Мать. Она теперь жива и вслепую ищет носителя. Не хватает лишь одного… – Незнакомка возвращается к выходу из пещеры. – Идем, я покажу.

Миссис Бенджамин хромает за ней. Но теперь и она чувствует: что-то происходит. Не здесь, а

Не раз Мона, охваченная приступом ярости, лягает ногами все вокруг, рвет провода кормовых фар, разбивает костяшки ступней о крышку багажника, лишь бы…

Бесполезно. Она заперта. А в багажнике от бьющих прямо в него солнечных лучей становится адски жарко.