Выйдя на трап, парень, — а это был невысокий и симпатичный кареглазый юноша с тонкими, где-то восточными чертами лица, и густыми чёрными волосами, — огляделся, пробормотав что-то вроде:

— Вот ты какая… Япония… Ну здравствуй… — и, приложив руку к голове, сморщился, направившись к ещё не уехавшему автобусу.

Дойдя до которого, сунулся было внутрь, но сидячих мест уже не было, а толкаться парень не хотел, тем более расстояние до терминала было небольшим: метров триста-четыреста.

Поэтому он, махнув рукой сидевшему за рулём и похожему на макаку японцу, — мол, ехай давай, — вышел на улицу, расправив плечи, чему-то улыбнулся и не спеша побрёл в сторону аэропорта.

Алекс, — а как уже можно было догадаться, это он и был, — никогда не бывавший за границей, совсем по-другому представлял себе прибытие в страну восходящего солнца. Он за проведённую в клинике неделю узнал о Японии кучу всего — и нужного, и ненужного, например, теперь ему было известно, что в Японии не стоит выполнять чужую работу. Ведь именно она здесь делает человека полноценным членом общества, и если вы разложили письма за почтальонаили подняли мусор за уборщика, это может быть воспринято не как помощь, а как факт того, что вы пытаетесь занять его законное место. Также поведали ему и о том, что японцы слишком много о себе возомнили, когда, воспользовавшись волнениями в Российской Империи, в наглую захватили спорные острова. То есть спорными они были лишь по мнению японцев, с точки зрения русского человека эти острова с трудно выговариваемыми японскими названиямиявлялись исконно русскими.

И неважно, что нам они не нужны, и мы за всё время построили там два сарая, а в перенаселённой Японии люди живут друг на друге. Главное, что эти острова русские, и оставить произвол безнаказанным Россия не может никаким образом.

Но Алекса это, в общем-то, и не касалось, большинство почерпнутых им знаний, по большому счету, были ненужными, но, отправляясь сюда, в страну цветущей вишни и полумифических ниндзя, не знать того, что знает любой ребенок, он не мог, поэтому и читал всё подряд.

В том числе и как избавить себя от страхов перед полетами, ведь, как уже упоминалось, Алекс боялся высотыи незадолго до вылетанаткнулся на чей-то, как потом оказалось, дурацкий совет: крепко выпить.

И он, сидя в кафе аэропорта, — рейс почему-то отложили почти на час, — прикупил четыре небольшие, по ноль два, бутылочки армянского коньяка. Ну и как только уселся в кресло, сразу же все их и опустошил. Чтобы не бояться. И хотя бояться не перестал, смог немного отвлечься, заняв себя постоянным беганьем в туалет.

Дойдя до перехода к паспортному контролю, Алекс ещё раз обернулся, глянув на родной триколор и герб Империи, и, с удовольствием вдыхая охлаждённый, кондиционированный воздух, направился к стойке.

— Здравствуйте, господин Меньшов, — вежливо, почти без акцента, поприветствовала князя сидящая за стойкой девушка.

«А она миленькая», — удивился Алекс, вспоминая щербатую улыбку водителя автобуса:

— Добрый день, Такохаси-сан, — по-японски ответил он, глядя на прицепленный к блузке бейдж.

Девушка заулыбалась и, бегло просмотрев документы князя, а таких комплектов у него был десяток, дважды шлёпнула полукруглой печатью.

— Добро пожаловать в Японию, господин Меньшов, — слегка поклонилась она и мило улыбнулась.

— Спасибо, Такохаси-сан, — забирая паспорт, ответил Алекс и направился дальше, удивляясь быстроте прохождения таможни. В России всё было куда как дольше, и оформлявшую его молодую таможенницу назвать девушкой язык не поворачивался, могучий торс и мускулистая шея не давали Алексу ни малейшего шанса на подобное обращение.