Ну и Алексу не оставалось ничего другого, как загрузить пьяниц в грузовик, — он заранее вызвал Олега с Кобой, — и развести цвет русского офицерства по адресам. Тех же, кого не знали, куда вести, привезли к генералу и вместе с хозяином и его деверем сдали на попечение супруги.

— Вы уж простите его, граф, — говорила Анна, когда офицеров разносили по гостевым комнатам, — обычно князь так себя не ведёт, но сейчас, вернувшись с фронта, его словно подменили, буянит, постоянно куда-то лезет, пьёт, как лошадь… В общем, простите, и спасибо, что не бросили моих алкоголиков, — закончила Анна свою речь и, убедившись, что никто их не видит, быстро чмокнула Алекса в щеку. — Спасибо вам, — повторила она, скрываясь за дверью.

— Да не за что… — пробормотал князь, задумчиво потирая лицо, и, более не задерживаясь, вернулся в машину.

«Определённо, день удался», — трясясь на ухабах, подводил итоги сумасшедшему понедельнику Алекс, — «познакомился как минимум с двумя десятками дворян, причём со всеми на ты, подружился, крепко подружился с половиной из них — пьянка сближает, и договорился с генералом о создании в составе его дивизии диверсионно-разведывательной роты». Правда, существовало опасение, что после такого количества спиртного он может ни о чем и не вспомнить.

Это если считать плюсы.

А теперь о минусах, о том, что нужно было сделать, но он не сделал.

Первое. Не разобрался с таинственным лётчиком.

Второе. Опять не нашёл общий язык с Разумовской. От чего-то он даже подумал, что она приревновала его к Юсико, и отправил японку в домой, но и после этого Анна не захотела с ним говорить, хотя до дома генерала, — завозя его супругу, — они ехали в одной машине.

Это если по-крупному, были, конечно, ещё и мелочи, но такие себе, незначительные… Так что в целом — в целом, Алекс правильно посчитал, что день удался.

А уж когда он добрался до холодильника в своём склепе и залпом опрокинул сразу несколько склянок с кровью, окончательно заглушая последствия возлияний, ему похорошело вдвойне: кровь, смешавшись с алкоголем, дала тот самый эффект, которого он не мог добиться, выпив несколько водки и прочей крепкой дряни.

И Алекс, довольно пошатываясь, добрался до своей кровати, упал на подушку и через десять секунд уже сладко спал.

* * *

Утро наступило как всегда неожиданно — без предупреждения. Разбуженный внутренним будильником, а по ощущениям время подходило к обеду, бездумно повалявшись в кровати ещё немного, Алекс всё же поднялся, только сейчас замечая, что спал один. Видимо, проснувшаяся гораздо раньше Юсико ушла, чтобы не беспокоить, и сейчас ждёт его на кухне, ну или она и вовсе не приходила, обидевшись на вчерашнее. Ведь Алекс, даже относясь к ней как к вещи, — в частности он и взял-то девушку с собой, чтобы позлить публику, — замечал иногда, что она порой как-то странно смотрит, с надеждой, что ли… Но волновало это его мало, чтобы изменить к себе такое отношение, одних стройных ножек точно недостаточно.

А вот с «позлить» публику как-то не получилось, собравшиеся в Георгиевском зале гости в большинстве своём были далеки от паркетных злопыханий, да и сам повод — награждение, не давал повода для негатива.

А может дело было даже не в этом, возможно, виноват сам состав «общества» — настоящие, боевые офицеры вместо привычных для таких интерьеров рафинированных господ с языком вместо шпаги.

В общем, как бы там ни было, задачу свою Юсико не выполнила, пусть даже и не по своей вине.

Но, спустившись вниз и ещё на лестнице почуяв манящий запах свежесваренного кофе, князь понял — он прощён.