Надев солнечные очки, чтобы от страниц не так сильно отсвечивало, она пыталась вникнуть в смысл прочитанного. Ей это не удавалось. Слова принимали неясные очертания, а мысли по-прежнему бродили где-то возле Стюарта.

У нее было чувство замечательной опасности оттого, что она сейчас с ним одна на покрывале, брошенном на мягкую траву, в каком-то далеком поле. Конечно, ей и раньше приходилось испытывать такое головокружение. Но теперь это не имело значения. Важно было то, что он был рядом. Заложив книгу пальцем, она думала о том, что его присутствие вызывает в ней какую-то дрожь. Стюарт заставил ее глубже чувствовать себя и еще глубже понять себя как женщину. Многие мужчины говорили ей, что она красива, но каждый раз его слова звучали так, словно слышала это в первый раз. Из-за него она совсем по-другому задумалась о своей сексуальности и о том, из-за чего они были разными.

Внезапно облако загородило солнце. Сразу стало прохладнее, и Робин поняла, как нужен ей этот мужчина. Всю прошлую неделю у нее было такое же ощущение оторванности, как от единственного надежного источника тепла и жизни во всем мире.

Книга выпала у нее из рук, когда осознание того, с чем она боролась, вдруг со всей ясностью пронзило ее. Она влюблялась в него!..

Робин даже почувствовала огромное облегчение оттого, что наконец приняла это для себя как факт. И все же в следующий момент это новое, приведшее ее в смятение понимание вернуло ее на землю. Она влюблена! Это меняло абсолютно все, о чем страшно было подумать.

А подумать все-таки нужно. Нужно принимать решения и не бояться смотреть им в лицо.

Но вскоре мысли начали предательски путаться, веки потяжелели, и стало трудно удерживать голову прямо. Робин положила ее на сгиб локтя, чувствуя себя совершенно опьяневшей. Она посопротивлялась, но это было тщетно. Словно пелена опустилась на ее сознание, и ее последняя хмельная мысль была о том, как все это нелепо: самый важный момент жизни, а она спит!

Робин проснулась и сразу почувствовала смятение. Ей снилось… Нет, это был не сон. Нежно убаюкивая, руки Стюарта обнимали ее. Несколько раз раньше во сне она видела себя в его объятиях. Голова девушки удобно покоилась на его плече, пальцы вцепились в его рубашку. Вздрогнув, она резко вскочила, разорвав кольцо его сильных рук. Глаза слепило солнце — он снял с нее солнечные очки. Постепенно привыкнув к свету, она увидела, что солнце уже касается верхушек деревьев, стоящих поодаль. Тени сосен легли на их покрывало. Был уже ранний вечер.

Стюарт весело смотрел на нее.

— Привет! Ты спала так крепко, что я подумал, тебя придется будить бомбой.

Звук его голоса действовал, как мягкое снотворное, но она боролась с этим.

— Лучше бы ты не позволял мне это!

— Что именно? Приютиться в моих руках? Почему? Это было такое наслаждение! Выражение твоего лица было мягким и кротким, как у ребенка.

Теперь она окончательно пришла в себя. Буря противоречивых эмоций охватила ее. И каждая стремилась взять верх. Часть ее хотела в панике убежать — и чем дальше, тем лучше. Другая часть хотела снова утонуть в его руках и с замирающим сердцем отдаться удовольствию.

Ой подобрал брошенную книгу и взглянул на название.

— «Война и мир». Слишком серьезная тема для выходного дня. — Он раскрыл ее на закладке. — Что сейчас — война или мир?

— Всего понемногу, — ответила она.

Он вернул книгу и потянулся к пальцам ее руки. Мягко по очереди целуя кончики, он слегка сжимал их губами. От этого простого жеста она испытала мощный эротический шок.

Робин вырвала руку.

— Я хочу вина, — быстро произнесла она.