— Все улажено, — повесил трубку Джерри. — Вам нужно быть в студии в семь тридцать сегодня вечером. Они запишут выступление на пленку и покажут завтра утром.

— Быстро сработано! — мрачно отозвалась Робин.

Джерри широко улыбнулся:

— Это неплохо — ведь у нас так мало времени. А сейчас давайте составим небольшую речь и подготовим видеоматериал, который вы возьмете с собой.

Они быстро набросали основные тезисы ее выступления в эфире и выбрали несколько слайдов из тех, что Робин обычно показывала потенциальным дарителям во время кампаний по сборам средств. Когда они закончили подготовку, на часах было десять минут восьмого, и чтобы успеть вовремя, Джерри сам подвез ее до студии.

— Вы поднимитесь посмотреть запись? — спросила она, выходя из машины.

— Нет. Вы и без меня прекрасно справитесь, — ответил он. — К тому же Уинфред уже ждет меня дома. И, кроме того, я выношу Фаррелла не больше, чем вы.

Робин бросила на него раздраженный взгляд и с силой захлопнула дверцу. В следующее мгновение Джерри направлялся домой к жене и в конце концов, заключила успевшая проголодаться Робин, к хорошему ужину. Она толкнула стеклянные двери студии, чувствуя себя тельцом, отданным на заклание.

К счастью, ее встретила приятная молодая помощница директора, представившаяся Дианой. Она проводила Робин в гримерную для гостей, болтая на ходу что-то успокаивающее. Несколько минут потребовалось, чтобы освежить макияж Робин и пудрой оттенить лицо.

— Хорошо. Все очень естественно, — сделала ей комплимент Диана. — Давайте откроем ваше лицо и уложим волосы так, чтобы… Вот так. Отлично!

— Костюм подходит? У меня не было времени его сменить.

— Костюм соответствует случаю. Вы выглядите очень профессионально, — успокоила ее Диана. — Вы нервничаете?

— Вовсе нет.

Это была правда. Никогда в жизни Робин не испытывала страха перед выступлениями. Наоборот, она испытывала удовольствие, если произносила публичную речь, особенно когда у нее была возможность заранее тщательно обдумать каждое слово.

Диана привела ее в студию программы «Доброе утро, Бостон!», которая была освещена раскаленными, белыми прожекторами. Теперь, когда Робин увидела ее не с экрана телевизора, она заметила недостатки в хорошо знакомой картине: не совсем точно прилегали друг к другу стеновые панели, краска на них неожиданно кончалась чуть ниже крышки стола диктора.

Диана объяснила, что оператор и вся съемочная группа были из шестичасовых новостей. Они работали сверхурочно, ни на секунду не отвлекаясь и явно торопясь побыстрее закончить запись и разойтись по домам. И Робин подумала, что Тони Фаррелл организовал все это, может быть, только ради нее.

В это время с озабоченным видом влетел Тони.

— Робин, дорогая, как дела? — спросил он с таким участием, словно она еще накануне была тяжело больна.

Несмотря на всю неприязнь к нему, она все-таки должна в душе согласиться, что Тони хорошо выглядел. У него было по-мужски красивое типично американское лицо и копна высветленных солнцем волос. На нем был твидовый пиджак, штаны цвета хаки — последний писк моды.

— Нормально, — ответила она, не поддерживая его панибратского тона.

Тони улыбнулся, обнажив ряд зубов — слишком белых и ровных, чтобы быть настоящими.

— Хорошо, хорошо!..

По-хозяйски положив ей руку на плечо, он проводил девушку туда, где совещались Диана и Бенни, технический директор программы. Робин скорчила гримасу по поводу этой демонстрации собственнического отношения.