— Такова мода, дорогая.

— Но у меня вся грудь наружу.

— Вам не следует низко наклоняться. По крайней мере перед другими мужчинами.

— Но перед вами можно? — И она с улыбкой сопроводила свои слова действием, так что ее пышные груди чуть не вывалились через вырез.

— Весьма соблазнительная картина, — протяжно сказал он, просунув ей руки под мышки и обхватывая ладонями ее груди. — Наверное, мне придется сегодня ночью исследовать вас хорошенько.

Она посмотрела на него в зеркало.

— Можете исследовать меня и держать так мои груди всегда, когда захочется, Хью-сан. У меня от этого между ног бегут мурашки.

Его ствол в полной боевой готовности был совсем рядом с ее задом.

— А не убегут ли мурашки, если я поглажу вот здесь? — Его пальцы сомкнули мягкие соблазнительные груди. — Ваши соски, дорогая, совсем затвердели. Как думаете, им хочется, чтобы их поцеловали?

— Без сомнения, они мне это говорят.

— Тогда нужно, чтобы они стали немного ближе, — пробормотал он, приподнимая ее, поворачивая к себе лицом и нежно забирая ее соски между двух пальцев.

— Может, не нужно, — прошептала она, сжимая бедра, в то время как жаркая истома в промежности пошла судорожными волнами. — Мы опоздаем на обед.

— Вы ведь не хотите сказать, что не позволите мне заняться вами? — Он сильнее сжал пальцы.

Она тихо застонала.

— Неужели я способна сказать такую глупость? — прошептала она.

Он не сказал: «Пусть гости подождут», но, очевидно, именно это хотел произнести, потому что склонил голову и взял губами сосок.

— В платье неудобно, — пробормотала она.

Глаза в глаза, его полуоткрытый рот охватил тугую ягодку.

— Я не собираюсь расстегивать и снова застегивать.

И он сомкнул губы, всосал в себя холмик, и она забыла обо всем, кроме жаркой волны, пробежавшей по ее телу, образовав судорожную тропу от губ Хью до сокровенного места. А когда он занялся вторым соском, она уже утратила всякую способность соображать, только тихо повизгивала, бедра ее ходили ходуном, и обильная роса говорила о том, что она распалилась и вполне готова.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — умоляла она, упиваясь его прикосновением. Все ее чувства были как в огне, каждый рецептор трепетал.

— Наклонись, — шепнул он, развернув ее и расстегивая брюки.

Она быстро подчинилась, словно он мог отменить свое предложение, если она замешкается. И она увидела его позади себя в зеркале. Глядя на нее полубезумными глазами, он извлек на свет свое сокровище умопомрачительных размеров.

Он сказал ласково:

— Подними груди и расставь ноги.

Она не знала, что вся его сила воли ушла на то, чтобы в голосе не прозвучало совершенно несусветное вожделение. Она не знала, что он распалился ничуть не меньше, чем она.

Задрав на ней юбку, он просунул руку в разрез ее панталон и коснулся ее вспухшей влажной расселины, словно желая проверить, все ли готово для встречи с ним, и она вся задрожала от восхитительного ощущения.

— Скажи, что хочешь меня, — шепнул он.

— Да, да, всегда, всегда… — Она, прерывисто дыша, старательно двигала бедрами, чтобы распалить его еще больше.

Но он не нуждался в том, чтобы его разжигали. Скорее ему нужно как-то охладить свои порывы.

— И ты сделаешь все, что я захочу? — Его охватило непреодолимое желание овладеть ею, удержать ее.

— Да, все, что угодно. Только прошу вас… я все сделаю… — пыхтела она.