— Да, все, что угодно. Только прошу вас… я все сделаю… — пыхтела она.

Он не знал, что ему вдруг вошло в голову, зачем он обратился к ней с таким требованием, но ее ответ удовлетворил неудержимого распутника, который вдруг заговорил в нем.

— Славная моя девочка, — тихо сказал он, словно теперь она принадлежит ему и телом и душой. И он ринулся в ее сырое ущелье с таким неуемным рвением, от которого разгулявшееся в нем животное одновременно и смягчилось, и возбудилось еще больше, и повторял свои набеги, одурев от ярости, почти не слыша ее безумные крики. Наконец, осознав, что она, кончая, отчаянно вопит, он тут же дал волю своему оргастическому взрыву, словно самец, который метит свою территорию.

После этого он взял ее на руки, чтобы она не шлепнулась на пол, отнес на постель и, положив, нежно поцеловал в порядке извинения.

— Прошу прощения. Не знаю, что на меня нашло. — Растянувшись рядом с ней, он взял ее за руку. — Если хотите, я отменю обед, буду просить прощения всю ночь.

Ее блаженный вздох и последовавшее за ним фырканье заставили его опереться на локоть.

— Вы вовсе не сделали мне больно. — Она улыбалась с ангельским видом; судя по всему, все произошедшее пошло ей только на пользу. — Обед вы не отмените, и не лежите на моей юбке. Я не могу шевельнуться.

Он ухмыльнулся и откатился в сторону.

— Наверное, тот, кто способен бросить вызов убийцам Хироаки, обладает незаурядными способностями и энергетикой. Неужели вам не больно?

— Я чувствую себя просто чудесно. Как я могу жаловаться?

— Значит, просить прощения не нужно?

— Нет, если обещаете, что после обеда будете доступны.

— Для вас я всегда доступен, — просто сказал он, больше не скрывая, что она вызывает у него постоянное желание.

Она улыбнулась:

— Весьма вам признательна, капитан Драммонд. Теперь я спокойна.

— А я самый счастливый из всех мужчин. Но ваше платье погибло. Придется все-таки переодеться.

— А у нас есть время? — игриво спросила она.

Он бросил на нее желчный взгляд:

— Не начинайте все сначала.

— Слушаю, сэр.

Он рассмеялся:

— Мы очень подходим друг другу. Ее глаза сверкали от удовольствия:

— Это верно.

Обе женщины принимали комплименты с любезными улыбками.

Налили шампанское.

И праздничный обед у Хью начался.

Коки придумали меню, которое включало блюда европейской и японской кухни в изобилии, стол в кают-компании Хью гнулся под тяжестью свидетельств их мастерства. За веселой беседой все чувствовали себя товарищами, объединенными общей целью и намерениями.

Ногучи и Пэдди подружились на основе общих интересов, поскольку оба вели холостяцкую жизнь и любили выпить. Они безжалостно подшучивали над сотрапезниками в этот вечер, сообщая им об опасностях и ловушках любви. Но объекты этих насмешек только улыбались и обменивались терпеливыми взглядами, считая, напротив, что им повезло больше всех на свете.

Так что, как ни несопоставимы их пристрастия, все были довольны своим теперешним положением: еда была превосходной, вино лилось рекой, и гораздо позже, за портвейном и трубками — ибо курение трубок в Японии свойственно обоим полам — все подняли бокалы за радость, ожидающую их в будущем.

Этот первый вечер, проведенный в море, стал замечательным образцом на все время, пока они плыли в Европу, и плавание проходило в необычайном благоденствии, подъеме и потворстве своим прихотям. Наверное, всем требовалось время, чтобы отдохнуть и отоспаться. Наверное, две молодые пары наслаждались радостями любви, заслужив беспечные блаженные дни.