Клэй отвечал бесцеремонно, но за резкостью тона скрывалось смущение. Он не понимал, что чувствует в этот момент, да и не хотел разбираться. Нужно выполнить работу – доставить Рейну домой. Все.

И тем не менее, когда Клэй думал о том, как передаст ее отцу, он испытывал недовольство. Он боялся того момента, когда она сможет выйти замуж за другого. Клэй уговаривал себя, что Рейна для него ничего не значит, что эта женщина похожа на его мать и что по этой самой причине он не может допустить, чтобы она для него что-то значила. Но факт оставался фактом: стоило лишь поцеловать или дотронуться до нее, как спокойствие и самоконтроль улетучивались, и это его сильно беспокоило. Ему было совершенно несвойственно испытывать такое смущение.

Рейна не понимала, почему его заявление о том, что он спит и видит, как поскорее от нее избавиться, задело ее.

– Что ж, если ты не хотел за мной ехать, то почему поехал? Ты мог просто отказаться.

Она его ненавидела и знала это. А еще она презирала себя за слабость, испытываемую к нему! Вчерашний вечер был для нее унижением. Клэй снова доказал ей, насколько она бессильна перед ним. Стоило ему к ней притронуться, как решимость сражаться с ним пропадала.

– Иногда твой отец может очень хорошо убедить, – резко рассмеялся Клэй, снова задумываясь, наверное, уже в тысячный раз, о том, в такой ли безопасности находится Дейв, какую ему обещал Луис.

– Он мастер заставлять людей тем или иным способом делать то, что нужно именно ему, – заметила она с горечью и печалью, думая о том, как его махинации привели ее в плачевное состояние.

– И его дочь выросла совершенно такой же, – с сарказмом заметил Клэй.

– Это неправда! Если бы я была такой, то не оказалась бы сейчас в столь затруднительном положении.

– Нет, правда, Рейна. Только подумай: ты убедила кого-то помочь тебе переодеться монахиней, заставила Эмилию лгать ради тебя и настолько подчинила Уэбстера своей воле, что он помог бы тебе осуществить побег. Ты настоящая дочь твоего отца.

Сравнение было для нее оскорбительным. Рейна не считала себя манипулятором и неискренним человеком. Это неправда! Совершенная неправда!

Остаток пути до гостиницы она прошла рядом с Клэем в полном молчании, озабоченная тем, что он так о ней думает. Она не понимала, почему это так ее тревожит.

Когда они вошли в холл, Клэй уже знал, что ему надо делать. Он не может провести эту ночь в одной кровати с Рейной. Он не мог отдохнуть всю предыдущую ночь, когда вернулся в номер. Пролежав рядом с ней без сна, он постоянно вспоминал, как в тот день их обоих охватило желание. Клэй удивлялся силе этого желания. Да, конечно, необходимо быть рядом и следить за ней, но нужно и немного поспать.

Рейна тоже думала о предыдущей ночи. Накануне она плакала, пока не заснула от переутомления. Она вдруг решительно остановила Клэя. Он взглянул на нее с любопытством. Первый раз за день она дотронулась до него по своей воле.

– Я хочу раздельные комнаты, – надменно заявила она. – Больше нет причин разыгрывать брак, раз уж нас тут никто не знает.

Взгляд Клэя стал спокойным. Он пожал плечами, будто ему это не важно, повернулся к клерку и сделал заказ:

– Пожалуйста, две смежные комнаты.

– Да, сэр, – последовал почтительный ответ. Клэю протянули книгу для регистрации.

Рейне не понравилось, что комнаты смежные, но обрадовало то, что сегодня ночью у нее будет возможность побыть в одиночестве и поискать небольшой шанс на побег.

Клэй осведомился о кораблях, отплывающих в Калифорнию. Портье объяснил, что во второй половине следующего дня отходит корабль. Он слышал, что на нем еще есть места. Клэй дал ему деньги на билеты и пообещал, что заберет их позднее, когда спустится к ужину.

– Мисс Альварес, мистер Корделл.